Иллюзия обмана - Илона Романова

— Куда? — одновременно оторвавшись от своих дел, промолчали остальные.

— Не знаю… Туда куда-то! Но проход есть!

— Ну что ж… Вот и отлично… — задумчиво произнёс их вожак на явном наречии. — Идёмте!

Тайронгост единственный из всей компании уже освоил звучащий язык, что, безусловно, добавляло ему авторитета.

Проскользнув под водяной завесой дюки, быстро пробрались в проход. Поначалу это был коридор, как коридор. Таких в пещерах, около Цагрины было великое множество. Юные искатели приключений уже облазили большинство из них. Потом проход настолько резко ушёл вниз, что путешественники покатились кубарем, считая своими боками все возможные и невозможные булыжники и рытвины. Приземлились они, правда, на мягкий песок. Немножко оправившись от падения, молодые дюки огляделись и увидели каменную лестницу, полустёртые ступени которой круто уходили вверх.

— Интересно, как мы будем возвращаться? — безмолвно ворчал Колв, с трудом карабкаясь позади всех.

— Ты сначала наверх заберись! — со смехом подбадривал его брат, который сам еле полз.

Дорога была трудной, но недолгой. Вскоре они очутились в просторном зале, весьма напоминавшем Мерцающие Проходы. Только гладиолусы здесь не росли, зато незнакомая им мелкая незатейливая травка была настолько мягкой, что так и звала присесть. И запах от неё исходил такой спокойный и умиротворяющий. Устав от бесконечного спуска и крутого подъёма путешественники решили, что лучшего места для большого привала им не найти. Эта мысль казалась вдвойне разумной, если учесть, что неподалёку от их бивака протекал ручей, а запасливый Сьолос прихватил с собой столько еды, что должно было хватить на несколько дней.

То ли усталость, то ли сытный ужин, то ли сладковатый аромат травы сморили дюков. Глаза их стали слипаться, и мертвецкий сон мгновенно унёс их из грота.

IV

Путники шли через громадный луг. Погода стояла прекрасная, а потому ноги их шагали легко и скоро. Всё было бы совсем замечательно, если бы не ощущение то ли грозящей опасности, то ли уже случившейся беды неожиданно, как холодный ветер набегавшее на них и так же исчезавшее. Дело шло к вечеру, а жилья вокруг, похоже, не предвиделось. Уставшие ребята совсем приуныли. Вдруг из ниоткуда перед ними возникла скала. Отвесные склоны её незаметно перетекали в стены замка необыкновенной красоты и размеров. Едва юные дюки увидели его — все дурные предчувствия тут же ушли. Он казался одновременно грозным и радостным, знакомым и неведомым.

— Так, наверное… выглядел… наш покинутый… Тильецад… — ещё медленнее, чем обычно промолчал Тайронгост.

— Если так, за него действительно стоило сражаться! — добавил потрясённый Сьолос.

— Не стоило! — дружно сказали близнецы.

Увидев в глазах друзей искреннее удивление, Девьедм повторил:

— Правда, не стоило… Твоя мама и наш отец погибли не за прекрасные стены. Их можно построить заново…

— …ещё и лучше будут! — горячо поддержал брата Колв.

— Будут! — согласился Девьедм. — Но речь не о том… Наши родители погибли за наш клан, за город людей, всегда доверявших дюкам…

Ностальгические разговоры — это, конечно, неплохо, но время было позднее, и мальчики решили попроситься на ночлег. Не успели они постучаться, как ворота гостеприимно растворились. Встретили их радостно, как будто ждали. Клан дюков, расположившийся в замке был столь велик, что подростки не успели запомнить хозяев не только по именам, но даже в лицо. Пройдя сквозь череду изящно убранных залов, они подошли к большой тяжёлой двери, украшенной резными изображениями цветов, дюков, людей и диковинных животных. Едва они приблизились, дверь распахнулась сама собой. Длиннолицых подростков охватило волнение. Еле справившись с ним, они взялись за руки и перешагнули порог. Створки тут же мягко сомкнулись за их спинами. В атриуме, где они оказались, сиял свет сродни тому, что озарял Мерцающие Проходы. Оглядевшись, путешественники увидели, что его источником служили четыре исполинских гладиолуса. Рядом звенел чистыми переливчатыми струями фонтан, окружённый удобными скамьями. Ребята напились воды. Она оказалась гораздо вкуснее той, что они пили в Цагрине. От нечего делать, они обошли помещение, разглядывая его чудное убранство.

Потом путешественники вернулись к фонтану и чинно расселись, на окружавших его скамьях. Прошло совсем немного времени, как главный вход распахнулся, впустив дюка и дюксу.

— Здравствуй, сын! — промолчала вошедшая. — Какой же ты стал большой и красивый! И так похож на Окта…

— Мама? — Тайронгост не верил своим глазам. — Ты разве не…

Никуца лишь печально улыбнулась и обняла его.

— Отец! — бросились к дюку Колв и Девьедм.

— Значит, запомнили меня? — Превь сгрёб близнецов в охапку.

Сьолос почтительно поприветствовал дюков, о которых был столько наслышан, и отошёл, чтобы не мешать. Его несколько удивило, что если те живы, то почему не давали столько времени о себе знать. "Потом разберусь!" — решил он и снова начал исследовать дворик. С противоположной от входа стороны, он заметил дверь, почти сливавшуюся со стеной. Её створка была настолько узка, что взрослый дюк мог бы пролезть в неё только боком. Сьолос подёргал ручку, дверь оказалась не заперта. Заглянув за нее, он увидел какую-то галерею. Несмотря на гигантские размеры помещения, всего восемь портретов украшали его стены. Юный дюк безуспешно пытался разглядеть сородичей, изображённых на картинах. Однако чем больше он вглядывался, тем меньше мог различить. В конце концов, оставив это бессмысленное занятие, Сьолос решил вернуться обратно.

Оказалось, как раз вовремя… Никуца и Превь что-то объясняли его товарищам. Юные дюки слушали их внимательно и даже напряжённо.

— Садись поближе, юный Сьолос! — улыбнулся Превь и продолжил. — Так вот, я повторяю — мы пришли в этот сон, потому что вы заснули на границе миров.

"Конечно! — усмехнулся собственной недогадливости сын Теки. — Те, кто ушёл в Дальний Мир, могут возвращаться в наши сны…"

— А это всегда небезопасно. Для юных дюков в особенности… — добавила Никуца, всё ещё обнимавшая Тайронгоста.

Сьолос поглядел на неё и понял, почему тильецадский клан считал её лучшей. Строгие прекрасные глаза светились такой мудростью, что казалось, видят собеседника насквозь. Она прожила хорошую жизнь и погибла, защищая не только своего сына, но и ещё нерождённых детей Илсы.

— Но ведь ты приходил в наш общий с мамой сон, когда мы с Девьедмом только родились. Я помню… — начал было Колв.

— Я тоже! — поддержал брата Девьедм.