История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

страны упали со 100 до 40 миллионов дирхемов. Бедственное состояние финансов отчасти объясняется постепенно уменьшающимся доходом поголовной подати, но опустошения, производимые войной, были все-таки главной его причиной. Для улучшения пошатнувшегося общего благосостояния наместник предпринял целый ряд целесообразных мер, поднявших производительность земли, всеми силами старался он поддержать владельцев земельных участков, оделяя их ссудами из государственной казны. Но если подобные мероприятия следует назвать не только благожелательными, но и в действительности принесшими пользу, то другое его распоряжение возбудило сильнейшее раздражение. Стремясь восполнить громадный недочет в государственных доходах, Хаджжадж в 81 (700) г. вздумал отменить установленное законом освобождение от поголовной подати всех подданных иноверцев, пожелавших принять ислам. Несомненно, это и стало побудительной причиной массовых присоединений мирных жителей к толпам бунтовщиков Абдуррахмана, вскоре нахлынувших со всех сторон на Ирак и поставивших всю едва окрепшую систему управления на волосок от гибели. По преодолении мятежа распоряжение снова вошло в силу и существенно поспособствовало приумножению государственных доходов.

Упорядочивающая деятельность Хаджжаджа простиралась кроме Ирака на все восточные провинции, он находился в самых тесных сношениях непосредственно с халифом. И властелин не менее своего «вице-короля» был озабочен изысканием мер к упрочению государства, многие в высшей степени целесообразные распоряжения истекали прямо от одаренного прозорливой мудростью властителя. Необходимо было сплотить воедино вечно разрозненные отдельные звенья халифата, пробудить сознание государственного единства в этой разнородной по национальностям, языку и обычаям массе жителей, разбросанной по провинциям на громадных расстояниях. До сей поры местная администрация в Персии находилась всецело в руках персов, а в Сирии и Египте предоставлена была христианам; персидское и греческое золото обращалось в империи как и прежде, оставляя подданным иноплеменникам иллюзию самостоятельного национального существования. Между тем несовершенства путей сообщения содействовали сохранению грозной обособленности отдельных отдаленнейших округов и устранению влияния центрального управления. Все это подверглось ныне коренной переделке. Удалены были, по крайней мере на первых порах, иноверцы из государственной службы; все счеты, производимые административным путем, списки, сношения и тому подобные документы стали отныне писаться на арабском языке: вместо византийских и персидских монет с христианским крестом и изображением Хосроя начали выбивать на монетных государственных дворах с 75 (694) г. особые золотые и серебряные монеты. На них появились впервые кроме мусульманского символа веры и другие классические изречения из Корана – о победе имама и ничтожестве христианского и языческого вероучений. Наконец, устроены были почтовые станции по главным дорогам, ведущим от Дамаска в провинции, и учреждена постоянная почта. Известия стали получаться значительно быстрее; в крайних случаях всеми этими удобствами могли пользоваться и частные лица; таким образом, самые отдаленные окраины государства были прочно связаны со столицей.

Вместе с новой организацией управления Абд аль-Мелику предназначалось судьбой даровать своим народам целый ряд властителей. Мерван заставил мусульман присягнуть одновременно с присягой Абд аль-Мелику и его младшему брату Абд аль-Азизу в качестве наследника. И действительно, с тех пор как в 65 (685) г. брат халифа был назначен наместником Египта, он выказал образцовую и необыкновенно благотворную на пользу страны деятельность, вполне соответствовавшую сану будущего властелина. Между тем Абд аль-Мелик впоследствии пожелал доставить преемство своим собственным сыновьям и под конец жизни неотступно надоедал брату просьбами отказаться от своего права. Последний умер, однако, ранее халифа, около 85 (704) г., и теперь можно было беспрепятственно провести задуманный план. Таким образом, один за другим сели на трон четыре сына Абд аль-Мелика: аль-Валид с 86 до 96 г. (705–715 гг.), Сулейман с 96 до 99 г. (715–717 гг.), Язид II со 101 до 105 г. (720–724 гг.) и Хишам со 105 до 125 г. (724–743 гг.). Двое из них, хотя не в одинаковой степени, оказались достойными преемниками своего отца. Таковым в самой высокой мере оказался Валид. Был это властелин энергичный, который по образцу Омара умел на самых отдаленных концах своего государства, на расстоянии тысяч миль, твердой рукой сдерживать своих полководцев и наместников. Приближенных старался привязать к себе щедростью, а народ побуждал к разумным предприятиям на общую пользу и приводил всех подданных в восторг воздвигаемыми огромными и великолепными зданиями. Он оставил после себя громких и почетных свидетелей ревностной заботы о народном благосостоянии в разбросанных повсюду дорожных сооружениях, фонтанах, больницах и мечетях; ему же обязаны арабы учреждением первых школ. При этом халиф не позволял шутить с собой, этим он сильно напоминал отца. Заподозрив свою супругу Умм аль-Бенин в том, что она дозволяет поэту Ваддаху посещать ее тайно, халиф однажды неожиданно вошел в ее покой. Обожатель, бывший как раз тут, едва успел юркнуть в деревянный ларь, не раз уже послуживший для этой цели. Как бы невзначай сел халиф на ларь и повернул разговор, по-видимому совершенно без умысла, на тему о пристрастии жены к этому самому покою и всей расставленной здесь утвари. Продолжая разговаривать в том же тоне, повелитель обратился к супруге с просьбой подарить ему один из стоящих кругом комнаты ларей. Жена должна была, конечно, изъявить согласие: она не посмела серьезно перечить и тогда, когда Валид выбрал именно тот, на котором сидел. Затем он кивнул рабам, чтобы они снесли ларь в его комнату, находившуюся в нижнем этаже. Быстро выкопана была тут же яма, несколько ниже уровня подпочвенной воды. Туда по приказанию властелина спущен был ларь, а халиф промолвил: «Кое-что и я слышал. Если это правда, да будет тебе это саваном, и мы зароем навеки тебя вместе с воспоминанием о тебе; если же неправда, не беда, коли закопаем это ничего не стоящее дерево». Углубление живо забросали, и на этом квадрате, покрытом ковром, халиф преспокойно уселся. С тех пор и по сие время нет никаких известий о Ваддахе. А Умм аль-Бенин никогда до самой кончины не могла прочитать по выражению лица супруга никакого указания на случившееся.

Человек этот, так беспощадно умевший охранять честь своего дома, с не меньшей энергией и прозорливостью руководил управлением внутренней и внешней политики своего огромного государства. Во всем преследовал он дальше осмотрительные и величавые планы своего отца, равно и Хаджжаджа, бывшего и при нем, как и при Абд аль-Мелике, вице-королем восточных областей и пользовавшегося неограниченным доверием властелина до самой своей смерти в 95 (714) г. Все трое держались крепко убеждения, выработанного еще Муавией и Зиядом. Они поняли, что в интересах династии следует противопоставить партии неустанно работавших фанатиков всевозможных сект, имевших целью ниспровержение существующего правления, умеренных ортодоксов средней партии и споспешествовать всеми способами их распространению. Таким образом, постепенно в Ираке и Аравии они могли послужить такой же прочной опорой господствующей системе,