Говорящие с... - Мария Барышева

   - Зачем ты звонил Шталь?

   - Просто пытаюсь избавить тебя от ненужных проблем, - Михаил запихнул остатки булочки в рот. - Фефь ефли фефе фто-то...

   - Штаны застегни, - Ейщаров одним глотком допил свой остывший кофе. - Часть людей нужно снять с Новгорода. След очень старый, но, возможно, что-то найдем. Кстати, Севу придется взять с собой, так что постарайся вести себя сдержанно.

   Михаил упавшим голосом заявил, что Ейщаров, вне всякого сомнения, желает ему смерти, и поспешно покинул кабинет следом за ним, не забыв, впрочем, прихватить с собой оставшиеся булочки.

  * * *

   - Что там у вас происходит?! Вы не отвечаете на мои звонки больше недели!

   - Да все в порядке, Олег Георгиевич, просто я была очень занята. Я работаю. Я действительно... очень активно работаю.

   - Тогда где отчеты?! Где наработки?! Где информация?! - рассерженным шмелем жужжала трубка. - Вы ничего не наработали - отлично! - но даже об этом вы должны мне сообщать!

   - Может, нам перейти на общение эсэмэсками? - промямлила Эша. - Почему вы всегда так кричите? Я работаю, и мне все нравится... Я... пока еще побуду здесь. Я почти напала на след.

   - На чей?

   - Ну... я пока не могу сказать определенно, но след есть. Олег Георгиевич, вы не могли бы перевести мне еще денег?

   - Я переводил вам их вчера, - холодно произнес Ейщаров. - Вас что - ограбили?

   - Да... то есть, нет... ну, мне нужно было пройтись по магазинам... кое-какие мелочи, и мне нужна была новая зубная щетка, а потом еще всякое... ну, вы знаете, как это бывает?

   - Не знаю! - отрезал он. - Что у вас с голосом? Вы работаете над каким-то баром?! Черт возьми, Шталь, чем вы там занимаетесь?!

   - Почему вы все время так со мной разговариваете? - вяло возмутилась Эша. - Я просто немного простудилась. Дайте денег, а?

   - В гостинице мне сообщили, что вы съехали пять дней назад.

   - Она мне надоела. Я сейчас... живу в другой гостинице. Дайте денег.

   - Что за гостиница? Адрес.

   - Я не помню, - Эша скосила глаза на мутное оконное стекло. - Но как только вспомню, сразу же вам сообщу. Вы переведете мне деньги?

   - Нет, - спокойно ответил Ейщаров и отключился. Эша яростно затрясла телефон, потом швырнула его на переднее сиденье и, громко зевнув, потянулась, уперевшись подошвами кроссовок в потолок салона "фабии". Перевернулась на живот и сбросила на пол сложенную куртку, служившую ей подушкой. Посмотрела на часы на панели, потом снова в окошко, за которым занимался рассвет, и среди этого рассвета возвышался многоэтажный дом, на фоне нежно-голубого с ярко-розовым выглядевший особенно мрачно. Вокруг стояли и другие дома, но Шталь их не замечала - ей важен был только этот, а точнее - три окна на шестом этаже, зашторенные зелеными занавесками. Занавески не откроются еще очень долго - Вика любила поспать и не утруждала себя своевременным приходом на работу. Впрочем, ей это и не было нужно - никто не стал бы порицать ее за опоздание. "Версаль" существует, пока в нем работает Вика. Шталь же иногда казалось, что весь мир существует лишь пока в нем есть Вика.

   Она вытащила щетку и скрученный тюбик зубной пасты, повозила щеткой по зубам, набрала в рот воды из бутыли, которую ей одолжила местная сердобольная старушка, прополоскала, открыла окошко и сплюнула, попав на мирно дремавшую возле машины дворнягу. Та с рыком вскочила, негодующе посмотрела на торчащую из окошка взлохмаченную голову и зарысила прочь. Эша проводила ее отсутствующим взглядом.

   - Собака... - пробормотала она. Кажется, Ейщаров давал ей какое-то поручение насчет собак. И зачем ему собаки? Хотя, это было неважно - важно лишь то, что ей отчаянно нужны были деньги, а их нет. Совершенно нет!

   Чихнув, Эша перебралась на переднее сиденье, спихнув с него несколько мячей, порылась в измятой сигаретной пачке и вытащила оставленный с вечера бычок, изогнутый вопросительным знаком. Закурила и попыталась сесть прямо, но спина, измотанная пятью ночами спанья в машине, немедленно возмутилась, и Эша скрючилась, стряхивая пепел прямо на светлую обивку, потом протянула руку и чуть повернула зеркальце заднего вида. Из зеркальца на нее взглянула незнакомка с тусклым нервным взглядом и тоскливо поджатыми губами. Кожа казалась серой, нездоровой. Спутанные со сна волосы торчали неопрятными перьями. На щеке и шее незнакомки красовались два пятна неизвестного происхождения. Бледно-голубой костюм был смятым, несвежим, и сама незнакомка казалась смятой и несвежей. Больше всего она походила на старую дешевую куклу, долгое время валявшуюся под открытым небом. Это не могло быть Эшей Шталь! Кто-то забрался в зеркало и украл ее отражение.

   Ее пальцы тронули волосы, поползли наверх, закопошились в голове, и испуганная мысль тотчас пропала. Касания собственных пальцев казались омерзительными. Она вытащила из бардачка расческу и попыталась было пригладить волосы, но тут же с гневным воплем отшвырнула ее. Все было не так! Все было отвратительно! Ей нужна была Вика! Вика причесала бы ее, вымыла бы ей голову и снова причесала, и потом, может быть, снова... Эша мысленно попыталась вернуть себе чудесные ощущения, но от них осталась лишь бледная тень. Их нельзя было вспомнить. Но существовать без них было невозможно. Без них и без Вики, потому что Вика

   вампир?

   такая чудесная... Но Вике нужны деньги. На одно обожание не проживешь, конечно справедливо, что она требует денег. Эша осмотрелась, выискивая хоть что-то, что можно было превратить в денежные купюры. Но ничего не было. Не было вещей, не было даже ее спортивной сумки. Украшений тоже больше не было. Из всех ценностей у нее остались лишь телефон, хризолит и "фабия". Но телефон был единственным средством связи с Ейщаровым, если он вдруг, все-таки, передумает насчет денег. Хризолит ныл с утра до вечера, словно испуганный ребенок, и его просто было жалко. А "фабия"... нет, только не ее! Конечно, были еще мячики - прорва старых, грязных мячиков, но ни один скупщик не польстился бы на них даже в приступе помешательства. Объяснять их значимость нельзя... да и слишком долго она их собирала. Господи боже, Олег Георгиевич убьет ее, когда узнает, что она продала всю его технику! Хотя, для этого ему вначале нужно ее поймать. Эша открыла кошелек - его содержимое было представлено десятью рублями и старым чеком из супермаркета. От нечего делать, она перечитала весь чек несколько раз, потом позавтракала быстрорастворимой вермишелью, сжевав ее всухую и предоставив ей растворяться напрямую в организме. Жуя, Эша еще раз прочитала продуктовую часть чека, но это не превратило дошираковый вкус в амброзию или, хотя бы, в пельмени, поэтому она смяла чек и выкинула в окошко. Вокруг в котелке дворика уже закипала утренняя жизнь - суетливый супчик из быстро перемещающегося рабочего люда, детей, домохозяек, машин, собак и их старушек, и Шталь, мрачная, злая, больная, посреди всего этого была словно кусок гранита, который кто-то уронил в супчик по недосмотру.