Если бы я знал - Рейн Уайт

и укусил его за язык. Ники вздрогнул, зашипел, но

не отпустил ― поймал за руку и потащил за собой.

― Идём, поднимемся и поговорим? ― выдавил он.

― Я никуда не пойду. Я устал что-то решать. И говорить

не хочу, не сейчас точно.

― Джой…

― Я курить хочу.

Джой с лёгкостью вывернул руку. Если Ники думал, что

держит крепко и правильно, он ошибся. Джой с тринадцати лет

занимался с «соколами», он знал, как правильно, а Никита

просто хватал и тащил. Никакой техники.

― Я задолбался иметь с тобой дело, Ники. Меня корёжит

рядом с тобой, разрывает, выворачивает, не видишь, что ли?

Хватит. Пожалуйста, давай не будем ничего говорить сейчас, а

то я опять поведу себя, как дурак. Я не хочу.

Он думал ещё добавить, что переоценил себя, что

запутался и глупо поступил, вообще возобновив их общение.

Считал, что он весь такой сильный и сможет устроить новую

дружбу на развалинах старой, но…

― А если показать? ― Никита сжал губы.

Джой смог лишь прошептать:

― Дерзай.

Вот чего он не ожидал, так это того, что Ники

действительно решится «дерзать». Подхватит под рёбра и

впечатает спиной в дверь подъезда, а после обрушится с новым

поцелуем. Руки при этом успешно огладят спину и спустятся на

задницу, ближе притягивая Джоя к себе. На этот поцелуй он не

смог не ответить. Опять. Он был настолько яростным, что Джой

в какое-то мгновение начал задыхаться, что у него ноги едва не

подкосились, чёрт побери!

А Никита… этот псих, разорвав поцелуй, не стал медлить: отступил на крошечный шажок и грохнулся на колени, прямо на

бетонный настил подъездной площадки, поймал Джоя за бёдра и

рванул пуговицу на поясе джинсов. Серьёзно, сначала пуговицу, затем

долбаную

молнию,

которая

охотно

поддалась

настойчивым рукам. И всё это на улице! Практически под

чьими-то окнами!

Нет, как Джой сам размышлял ещё с четверть часа назад:

«если в такую рань кто и увидит, так дворник», но такого

поворота событий он точно не предполагал.

― Ты чего творишь? ― зашипел Джой, внезапно ощущая

острую потребность вести себя тише. Одну руку Ники удалось

перехватить за запястье, но вторая так и сжимала пояс джинсов.

― Слушаюсь твоего совета! ― Никита в свою очередь

сбавить громкость не пытался. ― Ты сам сказал «дерзать», если

есть что показать. Вот я и показываю.

― Что именно? Моё бельё всей округе? ― возмутился

Джой. Как быстро, оказывается, экстренная ситуация развеевает

пелену

отчаяния,

заставляя

вновь

остро

подмечать

происходящее.

И только в следующий момент его пробило. Когда Ники

усмехнулся правым уголком губ; когда рука его с пояса

переместилась на резинку боксеров. И главное, когда Джой, забыв на мгновение о том, что они, чтоб его, на улице, охватил

открывшуюся картину целиком. Расстёгнутые джинсы, руки у

Джоя на поясе, а сам Никита ― перед ним на коленях и смотрит

так вопросительно снизу-вверх. Точь-в-точь как в один из

первых дней. Только сейчас Ники собирался явно не сушить

залитые чаем брюки. Дыхание перехватило. Блять…

― Я могу продолжать? ― поджав губы, поинтересовался

Ники.

Он серьёзно собирался здесь?.. Джой и сам не понял, как и

когда ухватил его за голову, обнимая ладонями щёки.

― Рехнулся? Зачем? ― выдавил он.

На Джоя посмотрели так, словно вопрос он задал самый

идиотский на свете. Зачем стоять на коленях перед мужиком и

расстёгивать ему ширинку? О дааа…

Хотя Джой до последнего ожидал какой-нибудь дурацкой

шутки, а не серьёзного:

― Потому что хочу, Джой. С тобой, а не с какой-то

«сексуальной актрисулькой», если ты не заметил.

И даже тогда мозг упорно пытался принять это за шутку.

Господи, да воспоминания о том, как Ники упорно

провозглашал себя закоренелым натуралом, были настолько

свежи, что…

Если бы не взгляд. Слишком серьёзный, слишком

упрямый. Во всём слишком.

Казалось бы, в такой важный момент от одного признания

должно всё подняться. У Джоя же ком встал в горле, не

позволяя ни вздохнуть, ни выдохнуть, ни сказать хоть слово. Он

молчал, смотрел на Ники, продолжая касаться ладонями его

лица, и задыхался. Ну же! Почему он не может сказать хоть что-нибудь? Потянуть обратно в квартиру и предложить

продолжить, например, если боится, что разговоры снова

приведут к истерике?

Джой с трудом сглотнул.

― Ники, мне нужно в магазин, ― вместо одного из сотни

нормальных ответов выдавил он и сам же склонился, касаясь

лбом лба Никиты.

― При чём тут это? ― хрипло поинтересовался тот.

― Я сдохну, если срочно не закурю, ― признался Джой.

― Серьёзно, упаду замертво на месте.

Он не стал добавлять, что от нервов. В двадцать шесть уже

как-то не положено вот так теряться от неожиданных открытий.

Джой был морально готов, что Никита представит на его