Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

и крови. Но всякому терпению есть предел. Я плохо себя чувствую, говорю вам! И невзирая на это должен оставаться в этой удушающей атмосфере, чтобы разбираться в нелепых слухах, которые вы приносите мне, как и все прочие!

— Это не слухи, ваша светлость, — сказал Марк-Антуан. — Это факт, и это может иметь самые серьезные последствия.

Дож перестал бесцельно и нервно метаться по комнате и остановился перед посетителями, уперев руки в боки.

— А как, собственно говоря, могу я быть уверен, что это факт? У вас есть какое-нибудь подтверждение этой неправдоподобной истории? Ибо она неправдоподобна. Крайне неправдоподобна! В конце концов, эта война не касается Венеции. Франция воюет с Империей. Военные действия, которые здесь ведутся, — просто обманная операция, с помощью которой Франция хочет отвлечь вражеские силы, противостоящие ей на Рейне. Если бы все об этом помнили, было бы меньше паникерских выступлений, меньше воплей о необходимости вооружаться. Именно они и навлекут на нас беду. Эти действия могут расценить как провокационные, и тогда они приведут к той катастрофе, которую, по мнению глупцов, должны предотвратить.

Бесполезно спорить с упрямством, которое настолько укоренилось, что буквально во всем находит себе оправдание. Марк-Антуан перешел к конкретным деталям:

— Ваша светлость просили подтверждения. Вы можете найти его у Рокко Терци.

Но это лишь спровоцировало еще более глубокое возмущение.

— Так, значит, вы пришли ко мне с конкретным обвинением? Уж вы-то, Франческо, должны понимать, что к чему, и обращаться с этим не ко мне, а к государственным инквизиторам. Если вы нашли подтверждение своей невероятной истории, то при чем тут я? Предъявите доказательства инквизиторам, Франческо, не теряйте времени!

Таким образом, дож наконец избавился от них и мог заняться тем, что заботило его больше всего, — сборами в дорогу.

Граф, подавленный и преисполненный презрения, проводил Марк-Антуана во Дворец дожей. Они нашли секретаря инквизиции в его кабинете, и граф по просьбе Марк-Антуана, не желавшего слишком открыто фигурировать в этом деле, изложил суть обвинения против Рокко Терци.

Глубокой ночью капитан уголовной юстиции мессер Гранде в сопровождении десятка подчиненных разбудил Рокко Терци, почивавшего в своем доме у Сан-Моизе в такой роскошной обстановке, которая сама по себе могла навести на подозрения. Проворный Кристофоли, доверенное лицо тайного трибунала, произвел тщательный обыск и нашел среди бумаг арестованного схемы каналов с указанием их глубины, работу над которыми Терци уже завершал.

Два дня спустя брат Рокко, узнав о его аресте, пришел в канцелярию инквизиции и спросил, что он мог бы передать заключенному.

Секретарь заверил его, что заключенный ни в чем не нуждается.

И это было сущей правдой, ибо Рокко Терци, обвиненный в государственной измене, был без лишнего шума задушен в тюрьме Пьомби.

Глава 13

УЛЬТИМАТУМ

Марк-Антуан велел слуге сообщить виконтессе де Со о своем прибытии, после чего прождал довольно долго. Виконтесса была в смятенных чувствах и сначала совсем не хотела его принимать, но затем передумала.

Гостя, одетого со всей элегантностью, требовавшейся для светского визита, провели в изысканный будуар, стены которого покрывали гобелены и ткани золотистого оттенка. На их фоне мебель черного дерева с инкрустацией из слоновой кости выглядела очень эффектно. Виконтесса не стала напускать на себя притворную веселость, что позволило ей начать разговор прямо с беспокоившего ее вопроса:

— Друг мой, вы пришли в печальный момент. Я в отчаянии.

Он склонился над ее тонкой белой рукой:

— Тем не менее позвольте мне попытаться утешить вас.

— Вы слышали новость?

— О том, что Австрия перебрасывает войска из Тироля, чтобы освободить Мантую?

— Нет, я имею в виду Рокко Терци. Он исчез, и ходят слухи, что его арестовали. А что говорят об этом на Пьяцце?

— А, да-да. Рокко Терци, друг Вендрамина. Говорят, что инквизиция действительно арестовала его.

— Но за что? Вы не знаете?

— Я слышал, что его подозревают в связях с генералом Бонапартом.

— Это абсурд! Бедный Рокко! Это же невинная жизнерадостная бабочка, чьей единственной заботой были удовольствия. С ним было так весело. А не говорят, какого рода были эти связи?

— Вряд ли мы когда-нибудь узнаем об этом. Инквизиция не раскрывает свои секреты.

Она содрогнулась:

— Это больше всего и пугает.

— Пугает? Вас? Но вам-то чего бояться?

— Я боюсь за бедного глупенького Рокко.

— Вы так участливы к нему, что заставляете других ревновать.

Слуга объявил о приходе Вендрамина, и он в тот же момент появился в комнате. Марк-Антуан уже не в первый раз замечал, что синьора Леонардо ни мало не интересует, хотят его принять или нет.

Вендрамин вошел небрежной походкой и при виде Марк-Антуана нахмурился. Приветствие его было колким:

— Сэр, это становится невыносимым. У вас появилась способность быть вездесущим.

— Пока небольшая, но надеюсь, что мне удастся ее развить, — дружески улыбнулся Марк-Антуан. — Я стараюсь. — Он перешел к новости дня: — До меня дошло печальное известие о вашем друге Терци.

— Какой он мне друг? Вероломный предатель! Я выбираю друзей осмотрительно.

— Фи, Леонардо! — воскликнула виконтесса. — Отрекаться от человека в такой момент! Это некрасиво.

— Давно уже пора было это сделать. Знаете, в чем его обвиняют?

— Нет. Скажите мне.

Но Вендрамин разочаровал ее, повторив лишь то, что уже было ей известно.

— Только подумать, что такой человек общался с нами как ни в чем не бывало! — кипятился он.

— Однако пока достоверно известно только то, что его арестовали, остальное лишь слухи, — возразил Марк-Антуан.

— Мне не нужны друзья, которые дают повод для подобных слухов!

— Но как пресечь молву? Повод тут может быть самый невинный. Говорили, к примеру, что Рокко Терци купается в роскоши, однако известно, что у него нет больших средств. При этом неизбежно возникают предположения о незаконных источниках наживы. Может быть, причиной его ареста и были подобные подозрения?

От компанейских манер Вендрамина не осталось и следа. Намек на то, что положение Рокко Терци напоминало его собственное, был ему явно не по душе. Он дал понять Марк-Антуану, что его общество нежелательно, и тот вскоре ушел. Синьор Леонардо тут же вернулся к затронутому Мелвиллом вопросу:

— Ты слышала, Анна, что сказал этот чертов англичанин? Что Рокко, возможно, арестовали за то, что он сорил деньгами. Ты знаешь, где он их брал?

— Откуда я могу это знать?

Он вскочил с кушетки, на которой сидел, и стал мерить шагами гостиную.

— Все это дьявольски странно. Очевидно, эти слухи верны. Ему платило французское правительство. Его, наверное, будут пытать, чтобы он сознался. — Вендрамина передернуло. — Инквизиция ни перед чем не остановится. — Он застыл на месте, глядя на нее. —