Что натворил Бог. Трансформация Америки, 1815-1848 гг. - Daniel Walker Howe

по капиталу учреждения, поскольку федеральное правительство держало в Банке почти 10 миллионов долларов, почти половину всех его депозитов.50 Президент намеревался отомстить за ту роль, которую Банк сыграл на выборах, и ограничить его влияние в оставшиеся годы жизни. (Похоже, он опасался, что Банк может убедить Конгресс пересмотреть вопрос о переподчинении, хотя его вето, конечно, не могло быть преодолено). Только Кендалл и Тейни откликнулись на его предложение с энтузиазмом; большинству оно показалось неоправданно провокационным, поскольку срок действия устава Банка все равно истекал бы во время второго срока Джексона. Особое значение имело противодействие министра финансов Луиса Маклейна. По закону депозиты могли быть изъяты из Банка только в том случае, если секретарь Казначейства официально установит, что они там небезопасны, и сообщит об этом в Конгресс. Однако расследование, проведенное Казначейством, показало, что у BUS было 79 миллионов долларов в активах и 37 миллионов долларов в обязательствах - очевидно, что это платежеспособный и безопасный банк. Палата представителей недавно завершила собственное расследование, проведенное по указанию президента, и проголосовала 109 голосами против 46 за подтверждение безопасности правительственных вкладов.51 Джексон предвидел нежелание Маклейна проводить ликвидацию и придумал решение. Он произвел перестановки в своем кабинете, переведя Маклейна в Государственный департамент, где его взгляды более точно совпадали со взглядами президента, отправив Ливингстона дипломатическим посланником в Париж и назначив 1 июня Уильяма Дж. Дуэйна секретарем Казначейства. Дуэйн был известным критиком БУС, и Джексон предполагал, что он будет сотрудничать с устранением.

К удивлению Джексона, Дуэйн оказался не более охоч до изъятия вкладов, чем его предшественник. Хотя новый секретарь выступал против продления устава банка, в письме от 10 июля он сообщил президенту, что считает вклады в банке в полной безопасности. Дуэйн предупредил, что передача вкладов в другие банки подтолкнет последние к безрассудному предоставлению кредитов. Секретарь заявил, что он должен руководствоваться собственным суждением, признав вклады в банке небезопасными, и не может просто подчиниться желанию Белого дома. "Вы призвали меня, сэр, - сказал он президенту в драматическом разговоре 15 июля, - совершить поступок, за который мне могут объявить импичмент". Когда президент

50. Cole, Presidency of Andrew Jackson, 197. Сумма значительно колебалась, поскольку налоговые поступления не были равномерными в течение года.

51. Уильям Макдональд, Джексоновская демократия (Нью-Йорк, 1906), 220; Catterall, Second Bank, 289.

Заявив: "Секретарь, сэр, - это всего лишь исполнительный агент, подчиненный, и вы можете сказать это в порядке самозащиты", Дуэйн ответил: "В данном конкретном случае Конгресс наделяет меня дискреционными полномочиями и требует обоснования, если я ими воспользуюсь. Безусловно, это подразумевает ответственность с моей стороны "52.

Не сумев убедить Дуэйна передумать, 23 сентября расстроенный Эндрю Джексон в срочном порядке уволил министра финансов и назначил на его место Роджера Тейни. Назначение Тейни было временным, что позволило ему сразу же приступить к исполнению обязанностей, не дожидаясь подтверждения Сената; он также сохранил за собой пост генерального прокурора, пока его не сменил Бенджамин Батлер, партнер Ван Бюрена по юридическому цеху. Тейни незамедлительно инициировал процесс, созданный как фиговый листок для легитимного смещения: Вместо внезапного гигантского изъятия средств Казначейство больше не делало никаких вкладов, но продолжало оплачивать свои счета траттами на BUS, таким образом постепенно опуская свой счет до нуля к концу 1833 года. Вместо того чтобы помещать свои налоговые поступления в БУС, Казначейство разместило их в банках штатов, разбросанных по всему Союзу. Эти банки, прозванные "домашними", были выбраны скорее из-за их политической дружбы с администрацией, чем из-за их финансовой устойчивости, которая, конечно, не была лучше, чем у BUS. Причины отстранения, представленные Тейни в Конгресс, касались скорее антиадминистративной деятельности банка, чем его финансового состояния. Демонстрируя заботу администрации Джексона о зарубежных рынках, Тейни предписал банкам, занимающимся торговлей, отдавать предпочтение купцам, занимающимся внешней торговлей, при выдаче кредитов.53

Джексон пошел наперекор желаниям Конгресса и большинства членов своего кабинета; он нарушил дух, а возможно, и букву закона. Маклейн и Касс, государственный и военный секретари, подали заявления об отставке, которые президент убедил отозвать, публично заявив, что удаление вкладов было его личным решением, за которое они не несут никакой ответственности. Вице-президент Ван Бюрен остался в городе, дистанцируясь в прямом и переносном смысле от политики изъятия, которая, как он опасался, расколет Демократическую партию и поставит под угрозу его надежды стать преемником Джексона. Политические и деловые круги были потрясены. Аналогичный эпизод не повторялся до 1973 года, когда президент Никсон уволил двух генеральных прокуроров, чтобы найти того, кто подчинился бы его приказу об увольнении специального прокурора Арчибальда Кокса.

52. Рассказ Дуэйна цитируется в James Parton, Life of Andrew Jackson (New York, 1861), III, 519, 530.

53. Документы Сената, 23d Cong., 1st sess., no. 2; указания Тейни депозитным банкам цитируются в Richard Timberlake, Origins of Central Banking in the United States (Cambridge, Mass., 1978), 45.

Уильям Дж. Дуэйн, которого в "Вашингтон Глоб" Фрэнсиса Блэра и других изданиях демократической прессы называли гордым, мелочным и упрямым, спокойно ушел в частную жизнь, унося с собой чистую совесть. Будучи, как и президент, демократом с твердой денежной позицией, он упорно сопротивлялся политике изъятия денег налогоплательщиков из платежеспособных банков вопреки закону и разбрасывания их по сомнительным учреждениям, над которыми правительство имело еще меньше контроля, чем над BUS.54

После того как Конгресс вернулся к работе в декабре, Сенат отказался утвердить Тейни и объявил причины, которые он привел для снятия депозита, "неудовлетворительными и недостаточными". Импичмент популярного президента не был политически жизнеспособным, учитывая силу демократов в Палате представителей. Однако в Сенате доминировали противники Джексона, в частности, национальные республиканцы Генри Клей и Дэниел Уэбстер, а также нуллификатор Джон К. Кэлхун. Эти три красноречивых государственных деятеля, прозванные "великим триумвиратом", привели Сенат к тому, что, по всеобщему признанию, стало его золотым веком.55 К их числу справедливости ради следует добавить и четвертого представителя: несокрушимого джексонианца Томаса Харта Бентона. Толпы людей стекались в галереи Сената, чтобы увидеть их дебаты, поскольку это было поколение, которое ценило публичные выступления как вид искусства и наслаждалось разворачивающейся драмой.

Под руководством Клея Сенат обсудил и в итоге принял (28 марта 1834 года) 26 голосами против 20 вотум недоверия президенту - единственный в истории Америки. Джексон, говорилось в вотуме, "присвоил себе власть и полномочия, не предусмотренные Конституцией и законами". Когда Клей впервые представил свое предложение о порицании, Старый Герой хотел вызвать его на дуэль. "О, если я доживу до того момента, когда с меня снимут эту мантию, я сведу с этим негодяем счеты", - бушевал он. После того как порицание прошло, президент выбрал