Уратмир. Земная пристань. Книга 1 - Дмитрий Буркин

Это приближались шесть приглашённых первородных собратьев. Становилось понятно, что этносы «чёрного мира» сочтут за честь отомстить молодому плиамцу, а вкравшееся могущество мёртвого Циаксара недостаточно для противостояния. Гордец смотрел на величественных царственных существ, выстроившихся подле него. Он осознавал свою равность им, но не всем вместе. По силам и возможностям он был подобен каждому в отдельности. И дело заключалось не только во внутренней силе и энергии. Их вещи: доспехи, кольца, мечи, щиты, короны, шлемы, насыщенные кодами вскрытия их творения, придавали чистопородным хозяевам дополнительную мощь. Вновь испечённое могучее существо – Дэмо ‑ будто на генетическом уровне ощущал энергию этих предметов, которые создавали целостную сущность в сочетании с их владельцами. Понимание того, что каждый колдовской предмет первородных чёрных придавал им добавочные специфические возможности, заставляло насторожиться. Всё говорило о том, что исчадья тёмного мира будут действовать согласованно. Богоподобные имели уникальный шанс заполучить и поделить манящую суть самого Циаксара. Весь чёрный мир чувствовал смерть сына Адвирга. Вопросом времени было только одно: кто и когда сразится с изменившимся плиамцем.

Дэмо рассматривал странных и удивительных чистопородных. Первое из существ походило на нематериальный призрак: почти прозрачный, неопределённого цвета, в виде сине-серых бликов. Юноша на каком-то телепатическом уровне понимал, к какому из чёрных миров относится то или иное существо. Полупрозрачный дух представлял внематериальный мир и мог находиться сразу в нескольких пространствах, имея доступ к смерти, возможность заглядывать за пределы жизни.

Взглянув на второго первородного, уцелевший плиамец увидел маняще красивое женское изначальное создание. Полуодежда неистово привлекала желания. Детали гардероба были скроены из шкур разных сакральных древних животных. Высокие сапоги, созданные из невиданных птиц, обитающих только где-то в далёких туманностях космоса, служили ей пьедесталом. Суть полубогини состояла из безупречной грации, помноженной на хищный звериный нрав. Ее глаза, темнее самой глубокой ночи, переполняла безжалостная ненависть. Молодой новообретённый чувствовал, что эта бестия без труда превращается в грандиозных первозданных животных, которых она покоряла, пополняя свою коллекцию тряпок. Дэмо, словно картинки, рассмотрел хищников, доступных её перевоплощениям.

Оболочкой третьего мерзкого создания были все природные стихии, источающие энергию бедствий, аномалий, разрушительных катаклизмов. Бушующая окружающая среда, сметающая, сжигающая, топящая, сотрясающая, грохочущая, разъяренная, бурлящая природа, непогода ‑ вот его вотчины.

Четвертое приглашённое ‑ шипящее тёмное первородное ‑ источало буйство эмоций, страх, ненависть, ужас, боль и агрессию. Оно становилось сильнее, впитывая в себя злую сторону любого творения. Сущность этой тёмной нечисти могла ввергнуть окружающих в жуткий ужас и страшнейшие переживания, а доспехи усиливали эффект в несколько раз.

Скверность свойств пятого прасущества состояла в безнравственном стремлении к поглощению плазмы и плоти живых организмов для собственного выживания. Пожирая плоть и высасывая «суть-плазму» других существ, эта мерзость тут же перенимала физические возможности поглощаемого создания. Убивая, он становился сильнее, заимствуя возможности своих жертв. Этот богоподобный с лёгкостью подчинял себе любое сознательное творение. Питание иногда представлялось ему заманчивым глумлением над неумеющими сопротивляться. Вкушать «потерявших волю» было незабываемым деликатесом для этой скверны.

Шестой гость представлял собой громоздкое бесполое создание. Огромное, раза в два выше Дэмо существо венчали закруглённые рога, от плеч объятые сияющим зелёным пламенем. Полузвериное явление, очень похожее на монстра, захватившего и уничтожившего Плиам, соединяло в себе две природы – мир Адвирга и примитивное «черное животное».

Вот такая первородная мрачно-разношёрстная, алчная публика очень медленно и сообща двигалась навстречу юноше. Перерождённый плиамец схватил меч убитого Циаксара, лежавший подле сражённого «чёрного». Оружие добавило ему могущества ‑ они словно слились в один организм и стали едины. Артефакт имел индивидуальный числовой код к открытию своего сегмента огромной энергии. Меч сразу изменился в размерах и подстроился под своего нового хозяина. Теперь предмет стал его второй сущностью допуска к свойству первородного мрака. Существа общались без слов и не позволяли Дэмо подслушать их мысли. Он ощущал блокировку, но сделать ничего не мог. Богоподобные всё-таки немного находились в сомнении из-за того, что им довелось видеть смерть нетленного Циаксара и нетипичный переход «сути обретения всемогущества» от «чёрного» к «белому».

Но роковой момент настал. Переглянувшись, первородные объединили свои сокрушительные возможности для уничтожительного удара. Совместный взмах оружием ознаменовал сбор силы. Общий радиус энергетики был невообразим. Грандиозность происходящего плавила пространство.

Вперед проследовало явление двух природ ‑ примитивного животного и мира «павшего бога». Направив свой трезубец в сторону Дэмо, первородный тотчас принял переходящую энергию своих собратьев, которая сиюсекундно опустошила и ослабила «черпающих кромешную тьму». Рогатому выпала доля нанесения карающего удара. Его сильно трясло от возросшей мощи трезубца. Юноша не питал иллюзий по поводу своего выживания. Именно этому чёрному первородному выпала честь сыграть роль палача, так как он ближе всего подходил по «сути-вскрытия» к почившему Циаксару. Всякая тёмная энергия имела основной сосуд, который составлял сущность первичных носителей. Это определяло столбовую принадлежность чёрной породы.

Творящее начало чаши мрака имело и смежные оттенки виденья природы бытия. Как раз различия и отражались в семи «чёрных этносах». Крупнорогому предстояло наложить вскрывающую печать и вобрать в себя творящий мрак. В это время плиамский парень, словно по волшебству, читал открытую для него книгу: «толкование сегментов пустоты, подчинённой воли богоподобных тьмы» – существовавших и творящих трактовку манипуляции во Вселенной. Бешеная энергия шести первородных направлялась на уничтожение выжившего загадочным образом сына маленькой планеты. Но случилось то же самое, что и с Циаксаром.

Дэмо открыл глаза. Вокруг царила полная разруха. Даже никаких напоминаний об арене вообще не осталось. Все чистопородные лежали без сознания, напоминая недавно поверженного сына Адвирга. Очерневший сердцем разжал кулак и посмотрел на родной кусочек статуэтки Шио. С высоты своего нового миропонимания он начинал чувствовать оттенки толкования мглы. Его творящий нутро мрак помогал осознать роковые моменты его жизни. Всё начинало проясняться… Именно эта хрупкая половинка оградила его от смерти. И всё-таки сущность этого абсолютно иного толкования «образующих штрихов» при сочинении окружающего мира выжившему плиамцу принять не удавалось, тем более после двойной безнадёжной ситуации верной гибели. Потихоньку противоположные лоскутные откровения безупречного добра выстраивали неподдающиеся исправлению пустоты для злого начала. Чистая и откровенная любовь, творящая целые Вселенные, родившаяся в день знакомства Лики и Дэмо, проявила свойства жертвенности и помогла юноше выжить. Обретший «таинственный очерк» уже многое понимал и мог видеть течение всеобъемлющего беспристрастного секрета правды.

Не мешкая ни вероятной секунды, он успел отрубить головы четырём первородным. А сильно ошарашенный Рогатый в порывах отчаянья, ползком успел отбить только три яростных удара. Выполняющего роль палача Дэмо захлёстывала ненависть. Его глаза были темнее ночи, сиреневый взор доброты Плиама погас. Вонзив меч в создание, издающее тусклое горение, и, взметнувшись ввысь, беспощадно мстящий плиамец раскрутил мерзкую тварь в небе и обрушил его бездыханное тело на поверхность своей выжженной и истерзанной планеты.

С высоты птичьего полёта юноша обнаружил последнего гада-гостя ‑ поглотителя плоти. Азарт переполнял «свирепо воздающего», тьма свидетельствовала схождению хохота с языка его. Улыбающемуся молодому плиамцу нравилось быть охотником, предвкушая лёгкую расправу над бледнокожим созданием, которое было очень дезориентированно, подобно настоящему ястребу, он бросился на первородного. Успев отскочить, клыкастый резко обернулся в сторону Дэмо, оскалив свою злобную натуру, но в той стороне уже никого не было. Смерть остервенелым сиреневым взглядом жадно дышала в спину любителю полакомиться плотью. В одно мгновенье уцелевший плиамец отсёк голову стоявшему на одном колене первородному…