Закономерный финал - Анна Яворская

– Но мы-то пойдем не по центральной аллее. Выяснил где там наиболее старые захоронения?

– Даже скачал план. И одежду заготовил, и фонарик. Всё лежит дома, включая сапёрную лопату.

– Ну, молодец! Значит так… Если я завтра «заболею» и не выйду на работу, мы…

– Мы едем за металлоискателем!

Азарт охватил ребят. С горящими глазами, перебивая друг-друга и выкрикивая тосты, они незаметно приговорили весь коньяк, и вырубились глубокой ночью – пьяные и совершенно счастливые.

***

На рассвете Максима разбудил настойчивый стук в дверь. Тарабанили несильно, но монотонно, и явно не собирались прекращать.

Выматерившись, Макс сонно сполз с дивана, обернулся на спящего на другом краю Адила и поспешил накрыть его пледом, доселе, валявшимся на полу.

– Какой дебил… – пробормотал юноша, отпирая замок. За дверью в коридоре, в инвалидной коляске сидел худенький бледный мальчуган с ёжиком бесцветных волос на голове и нездоровыми темными кругами вокруг глаз. Матерная террада застряла в горле, и Максим недоуменно захлопал ресницами.

– Ты кто? – прошептал он, пытаясь вспомнить, был ли такой жилец здесь ранее? Впрочем, в восьмикомнатной коммуналке незнакомым лицам удивляться не приходится.

– Вы слишком шумели, – едва слышно промяукал колясочник, – поэтому я приехал кое-что вам показать.

Инвалид развернул коляску и покатился по длинному коридору в сторону огромного старого зеркала, располагавшегося у самой входной двери на крошечном пятачке прихожей.

«Что за на…» – подумал Макс обескураженно, но последовал за странным визитером.

– Эй! Стой!

Инвалид притормозил прямо у зеркала, повернул коляску к нему, дождался когда подоспеет Максим, и молча кивнул на отражение. Макс по инерции посмотрел в направлении кивка, и волосы на его голове встали дыбом: он в одиночестве стоял по ту сторону зазеркалья, один, без провожатого!

– Ээээээ… – он видел как его глаза расширяются от ужаса, и рот застыл в немом вопле. Но хуже всего, что ЕГО отражение начало жить своей собственной жизнью. Зазеркальный Макс в одно мгновение постарел и ссутулился. Но это не была натуральная старость. Лицо двойника исказила тупая, совершенно дебильная гримаса отстраненности и безразличия. Изо рта потекли слюни, вывалился язык, руки безвольно болтались словно тряпичные.

– Гыгы. – подал голос идиот и показал пальцем на реального Макса. – Беееееееее!

Макс зажмурился, потряс головой и опасливо открыл один глаз: жуткое отражение исчезло. Хватаясь за сердце и бешено вертя головой по сторонам, парень попятился назад. Шаг, другой… Он резко развернулся и бросился в свою комнату. И тут ему в спину раздался собственный голос – мерзкий, старческий и шепелявый:

– Маленький Максик кладик искал,

Маленький Максик могилку копал.

Пытался достать и в ту ямку свалился.

Ударился больно и сразу убился! Ахахахахах!!!

Максим влетел в свою комнату, захлопнул дверь и только с четвертой попытки сумел провернуть ушко замка и запереться – настолько сильно дрожали его руки. Не в силах более сделать ни единого шага, парень сполз по двери на пол и забился в беззвучной истерике. В его голове до утра не умолкал назойливый и гадостный голос: «Ударился больно и сразу убился! Ахахахахах!!!»

И лишь на рассвете измученный юноша провалился в глубокий и небывало крепкий сон. Без сновидений.

***

За металлоискателем пришлось ехать самому – Адил слишком плохо себя чувствовал после первой в его жизни пьянки. С трудом удалось вытрясти из мальчика адрес конторы и невнятные инструкции как добраться. Перед уходом Максим сгонял в маленький магазинчик в соседнем доме, и купил две бутылки минералки – себе и приятелю. Заботливо оставив воду у дивана и проверив не забыл ли паспорт, Макс уехал.

Питерский полдень удивил безоблачным небом и ярким солнышком. Остатки мокрого снега окончательно превратились в лужи и неторопливо подсыхали на радость жителям и гостям города.

Макс чувствовал себя слегка оглушенным после почти бессонной ночи, но утренний кошмар теперь казался всего лишь дурным сном. Слишком много жизни в этих улицах, людях, в бесконечном потоке машин и в красивых домах. Слишком много суеты и обыденности, чтобы оборачиваться на глупую игру воображения и забивать голову расшифровкой намеков шального подсознания.

«Я чересчур увлекся мистикой. – уверенно произнес Максим мысленно, – Слишком много книг по черной магии и страшных историй. На самом деле, меня просто впечатлило кладбище. Не каждый день я собираюсь копать могилы по ночам… И вообще – по алкашке сны всегда яркие и реалистичные! Вчера утром тоже какая-то хрень снилась. И ничего! Не помер же! Зато, если клад найдется, про мистику можно будет забыть. Займусь покупкой квартиры, или хотя бы комнаты, и бытовые вопросы выбьют из головы всю эту дурь. Главное – не паниковать сейчас! Не поддаваться! Может быть… если тогда мне удалось перепрограммировать душу, этот клад окажется тем самым обещанным богатством, ради которого я всё и затевал? Пожалуй, к этому всё и идёт».

Мысли о такой близкой перспективе распрощаться с нищетой  вознесли настроение до небес, стерев с лица последствия и двух запойных ночей и кошмарных видений. Юноша ощутил прилив сил и бодрости, и словно безмятежный праздношатающийся, решил прогуляться до пункта назначения пешком.

Офис интернет-магазина «Прииск» располагался в глухой части Васильевского острова, в неизведанных дебрях советской промзоны. Максим достал из рюкзака карманную карту Петербурга, и изучив её,  понял что не осилит весь путь на своих двоих. Немного опечалившись, парень поплёлся к  метро Петроградская, предвкушая, как скоро он купит самый крутой смартфон с картами и GPS-навигатором, собственный автомобиль и целую кучу приятных вещей, на которые до сих пор не смел даже заглядываться.

У подземного перехода со стороны ДК Ленсовета, почти в любую погоду бренчала на гитарах неформальная молодежь. Вот и сегодня – два грязных полупьяных панка, судорожно насилуя расстроенную гитару, отвратительно фальшиво завывали «Пачку сигарет». Неопределенного цвета кепка, явно помоечного происхождения, была практически пуста, не считая насмешливо поблескивающей одной-единственной монетки в два рубля. Этот факт не радовал певунов, и те, домучив «сигареты», решили впечатлить прохожих свежаком:

– Дамы и господа! – заорал дурным голосом гитарист, – Только сегодня и только сейчас! Для тех, кто ценит рок! Новая песня, хорошая песня! Для хороших людей! – Он гоготнул. – Для тех, про кого даже после смерти скажут: «Он был хороший человек»!

Вяло сползающая по ступенькам бабка с тележкой, при этих словах подскочила как укушенная самим сатаной, и поскакала с такой скоростью, какой не могла похвастаться даже в самом энергичном своём возрасте.