Записки из лётного планшета - Тимофей Лядский

Итак, после трех туров (закончился под Великими Луками) остались командир Ковшиков, штурман Бочко, командиры эскадрилий Штыков, Щербаков, Лядский, Шмиголь, Полетаев. Семь человек.

Последний вылет в районе Великих Лук. Перерыв в боевой работе до 28 января.

Капитан Штыков в полку по количеству вылетов на втором месте после Полетаева. Они хорошо сдружились и часто летают вдвоем. Старшего лейтенанта Шейнина назначили командиром звена. Михайличенко и Козлов - старшие пилоты. Щербакову не везет. В первом туре сделал 3 боевых вылета, был ранен и больше не летал. Во втором туре его снова подбили. Мне тоже не повезло. Сделал всего 11 боевых вылетов, а Полетаев около 20.

Николаев уже лейтенант. Наградили орденом Отечественной войны I степени.

В Андреаполе в лазарете я пробыл один день. Слышал рассказы раненых летчиков, которых подожгли Ме-109. Оба выпрыгнули с парашютами с низкой высоты, не более 200 метров. Это был последний шанс выжить. Один из них приземлился на нейтральной полосе. Немцы прострелили ему разрывной пулей ногу, но кость не задели. Второй приземлился удачно.

Старший лейтенант рассказывал: шли четверкой, их начали атаковать Ме-109, и, когда оглянулся, троих уже не было, он ушел в вираж и так спасся. Немцы атакуют парами и стреляют поочередно. Потом ему пробили задний бак, загорелся мотор. Хотел открыть кабину, но колпак заклинило. В это время у него впереди оказался немецкий истребитель, поймал его в прицел и дал очередь из пушек и пулеметов. Фриц - в землю, а наш герой пошел на посадку. Сел на нейтральной полосе, на минное поле, но не взорвался. Саперы подоспели, выручили и отдали ему награду немецкого летчика: железный крест с мечами. Его носил Хага Йозеф, лейтенант, 1921 года рождения.

Станцию Опухлики охраняли зенитки и истребители, которых подсаживали на озеро. Летчики сидели в кабинах, как только покажутся Илы, - сразу взлетают... А истребители, которые иногда нас прикрывают, на низкой высоте часто отказываются идти на немецкую территорию. Боятся, хитрят.

Послал письмо Груне. Жду получки, чтобы отослать ей деньги.

22.01.43 г.

Скучные настали времена. Опять не о чем будет писать, пока не начнется третий тур.

Ходят слухи, что меня собираются назначить зам. командира эскадрильи.

Иногда играю в карты, но в основном читаю. Прочитал "Чингисхана", "Суворова", массу газет.

Предлагают съездить в дом отдыха за Торжок, дней на 10-15. Не мешало бы.

Пополняем потери летчиков и самолетов. Добавляют третью эскадрилью. В ней, наверное, и буду зам. командира. Вместо моего друга Семена Гуртовенко.

Сегодня наши собираются ехать в Куйбышев за самолетами. В следующий раз нужно и мне съездить. Может, попаду в Люберцы, чтобы оставить эту тетрадь.

Друг мой Сеня! Как часто вспоминаю тебя и других погибших ребятишек. Не верится! Неужели никто из вас не остался в живых? Вот она, авиация. Раненых мало...

Недавно в столовой встретил военного техника Строганова. Он сообщил, что на Пе-2 погиб мой однокашник Саша Лоскутов. Рассказал также, что Алексеев (мы его прозвали Пушкиным) и Макаров работали в Чкалове инструкторами на Р-5. Оба - тоже мои однокашники по Энгельсу. Алексеев был большой забулдыга, пьянствовал, но ему везло в жизни. С ним я проказничал в Новосибирске. Где он сейчас?

Здесь, в районе аэродрома возле Торжка, почти все наши собрались.

Деньги еще не получил. Задолжал уже 1300 рублей. Да и Груне моей нужны гроши. 1900 рублей еще не дошли до нее. Пропали, наверное.

Прошел уже год, как мы с ней расстались. Авось судьба смилостивится ко мне и подарит возможность проверить наши чувства.

Когда улетали на У-2 из Баталей, сержант Яковлев не прогрел мотор перед взлетом и на разбеге разбил самолет. Такой же случай был у меня в Новосибирской школе.

Вот мой "маршрут" за последнее время: до 10 декабря был в Голубьево; 27 декабря - в Машутино; 6 января - под Великими Луками; 11 января - в Андреаполе и 19 января - опять в Голубьево. Где будет мой следующий привал?

23.01.43 г.

Вчера наградили пятерых наших летчиков: Шейнина, Полетаева, Козлова, Шмиголя, Михайличенко - всех Красной Звездой. Младший сержант Нина Симоненко получила медаль "За отвагу". Заслужила вооружейница. Трудится хорошо. Механик самолета Штыкова и еще два тоже получили такие же медали. Это первый случай награждения техников в нашем полку. Во втором туре сделал всего 11 вылетов. Под Великие Луки всего два, а там здорово били. Поэтому и уцелел.

Бочко стал уже майором. Большая лесть начальству - неизменный спутник его жизни. Но летчики о нем плохого мнения. Правда, на боевые задания он летает. Это плюс. Его принцип на войне: побыстрее перескочить должности, где приходится много летать.

Двух получек до сих пор не выдали и, возможно, третью тоже не выдадут. Оставил доверенность Данилову, получит и отошлет Груне. Если бы не нужно было отсылать, мог бы вообще их не получать, деньги мне почти не нужны.

Завтра едем в Куйбышев за самолетами. Третья поездка.

Груня моя! Если эти дневники попадут тебе в руки, перепиши и, когда у тебя будут взрослые дети, дай им почитать. Сохрани память обо мне. Я не хотел тебе зла, просто был еще молод, глуп и неопытен.

Почти за год на войне немало написал. И только правду. Хотел, чтобы ты кое-что узнала о войне, а, возможно, еще кто-нибудь почитает.

Оставляю тебе две карточки тех, кто уже отдал свои жизни за Родину. Помни нас.

25.01.43 г.

Пишу в Люберцах, у Зайцевой. С аэродрома до Калинина нас везли на открытой машине. Изрядно намерзлись. Ехали около пяти часов. В Калинине посмотрели на целый эшелон пленных немцев - 300 человек. Никто не охранял, убегать они не собирались, рады, что живы остались.

Вот и довелось мне проспать ночь на кровати, принадлежащей когда-то Груне... Третий раз в Люберцы заезжаю. Если бы Груня была здесь...

По вине разгильдяя Голованова, который не передал дневники, пропали мои записи за несколько месяцев.

5.02.43 г. Получили самолеты и вылетели по маршруту Куйбышев - Кузнецк - Моршано - Дягилево - Горощино, где пробыли до июня. В Горощино оказался в 671-м штурмовом авиаполку. Генерал Громов вручил нам гвардейское знамя, полк переименовали в 90-й гвардейский ШАП. С тех пор я ношу значок "Гвардия" и получаю полуторный оклад.

С Береговым (будущий космонавт - Ред.) я оказался в одном полку и даже в одной эскадрилье. Он заместитель командира, я - командир звена. Георгий на войне с самого начала.

В Рудниково был на волоске от гибели. В одном из полетов совершил посадку, на рулении нос самолета резко задрался вверх. В чем дело? Обернулся: фюзеляж развалился по самый центроплан. Пока жить буду, не узнаю, почему фюзеляж не отвалился в воздухе. Ведь там нагрузка на него гораздо больше, чем на земле.