Узор из шрамов - Кэйтлин Свит

Я покачала головой.

— Посмотри на стену, а ведь это лишь ее часть. Нам никогда не попасть внутрь. Даже хотеть не стоит.

Но я хотела. Я чувствовала под ладонью камень и слышала, как он напевает мне об опасностях и обещаниях.

— Давай вернемся, — сказала я, разворачиваясь. — Сейчас же. Нас будут искать.

— Нола, — тихо сказал Бардрем. В эту минуту он выглядел старше своих пятнадцати. — Это нормально — хотеть того, чего, по-твоему, у тебя не будет. И нормально говорить об этом.

— Нет, — ответила я ему и чему-то еще внутри себя и пошла к крутой, залитой солнцем дороге.

Может показаться, что следующую часть своей истории я выдумала, или что в ней есть лишь фрагменты истины. Однако все было именно так и именно тогда: вечером того же дня ко мне в комнату заглянула одна из девушек.

— Тебя ждет Игранзи, — сказала она. — В саду.

Я спустилась вниз. Стояли сумерки, тонкие ветви дерева блестели, зеленые весенние листья выглядели бронзовыми и золотыми. Его длинная тень едва заметно танцевала от ветра, которого я не чувствовала. У дерева рядом с Игранзи стоял высокий мужчина, одетый в черное и коричневое. Из-за этих цветов его было трудно различить, пока я не оказалась рядом.

Сейчас я пытаюсь вспомнить, что увидела в тот первый раз. Точнее, я хорошо помню, что именно видела, и все эти годы пытаюсь убедить себя, что видела больше. Но не могу. Это был высокий человек в коричневой тунике и черном плаще, человек с таким прекрасным и печальным лицом, что я стояла и таращилась на него, как мышь на сову.

— Это мастер Орло, — сказала Игранзи. — Провидец из замка. Он здесь из-за Ченн.

Орло улыбнулся мне мягкой, печальной улыбкой, склонив голову в умирающем свете, и это было все. Все, что я тогда увидела.

Глава 6

Щетина на подбородке и щеках Орло отливала рыжим, хотя волосы на голове были медового цвета.

— Нола, — сказал он. Его голос был спокойным и серьезным. — Игранзи говорит, вы с Ченн дружили. Мне жаль, что ты ее потеряла.

Но его глаза спокойными не были. Такие же сине-черные, как у Ченн, они, казалось, пульсировали, а золотистый центр был таким ярким, что я отвернулась.

— Спасибо, — ответила я, глядя на его рот. Верхняя губа была тонкой, нижняя — полной, а зубы — ровными и белыми.

— Я послала за тобой, как только Орло пришел, — сказала Игранзи, — чтобы мы вместе послушали его историю. — В ее словах не было ничего странного, но за их медленными, трудными окончаниями я услышала колебания. — Я предложила ему пройти в комнату Хозяйки, но он отказался.

— Мне лучше у дерева прорицателей, чем в мягком кресле, — сказал он, и я улыбнулась. Кресла в комнате Хозяйки были жесткими и комковатыми.

— Это дерево не такое величественное, как во дворце. — Игранзи не улыбалась, поэтому ее слова не звучали, как восхищение.

А Орло улыбнулся.

— В замке их несколько, все величественные, но это… — Он положил ладонь на кору и слегка согнул пальцы. — Это прекрасное дерево. С такой… утонченной листвой.

— Хм, — сказала Игранзи. Она медленно опустилась на камень и посмотрела на Орло. — Хватит о деревьях. Расскажи нам о Ченн.

Орло недолго колебался, опустив глаза. Он поковырял землю ногой, как часто делал Бардрем.

— Это непросто, — начал он и взглянул на меня. — Это непростая история, и некоторых ее частей я стыжусь. Но вы должны ее услышать.

— Да, — сказала Игранзи. — Должны.

Он кивнул. Теперь он не улыбался.

— Я только начал обучать детей-провидцев, когда в замке появилась Ченн. Примерно девять лет назад. Тогда ей было четыре или пять лет.

«А сколько лет тебе?», подумала я и покраснела, словно произнесла это вслух. Он выглядел молодым, если не считать морщин на лбу и вокруг глаз, хотя они могли возникнуть из-за прорицаний, а не от возраста. Я напомнила себе о Ченн и попыталась представить ее ребенком в высоком, обдуваемом ветрами замке.

— Она родилась в богатой семье и была всеобщей любимицей, очень упрямой, но ее навыки росли, а характер развивался. Ее глаза всегда сияли, какими бы тяжелыми не были видения или сложными — уроки. Ученики восхищались ею. Как и один из учителей, мастер Прандел. — Он нахмурился и взглянул на листья, которые теперь, когда солнце уходило, стали темно-зелеными. — Это первая причина для стыда: я был обязан действовать. Я видел его желание. Ей исполнилось всего двенадцать, и я должен был поговорить с ним или пойти к мастеру Телдару… но не сделал этого. Мне казалось, страсть Прандела пройдет; или, быть может, я надеялся, что ее заметит кто-то другой, или думал еще что-нибудь такое же трусливое. — Орло покачал головой и провел рукой по волосам, которые сразу поднялись обратно.

— Не знаю, когда он поддался своему желанию. Но я видел, что она изменилась. Она перестала смеяться, стала тихой, бледной, боялась собственных видений. А этой зимой исчезла.

Он посмотрел на ствол дерева. «Может, Игранзи уже сказала, что мы нашли ее здесь», подумала я, и боль, которая читалась в его лице и опущенных плечах, пробудила мою собственную.

— Прандел не был в смятении, как все мы — он был в бешенстве. Я тоже разозлился. Я встретился с ним, но слишком поздно. Это маленький, толстый, слабый человек, и я действительно причинил ему вред. Прежде, чем уйти, я взял прядь ее волос, которая висела у его кровати на желтой ленте. Я попросил одного из учеников произнести слова и использовал волосы Ченн, чтобы узнать ее Узор.

— Правда? — От голоса Игранзи я вздрогнула — он больше не был слабым. — Ты увидел ее, взяв только прядь волос? Это требует большой практики и таланта.

Орло слегка пожал плечами.

— Мой дар всегда был немалым, и я серьезно учился. Хотя, конечно, видения были слабыми, как всегда, если перед тобой нет человека. Но их хватило. Неясные образы обнаженных рук, маленьких, темных комнат, женщин и мужчин… — Он посмотрел на меня. — Достаточно, чтобы понять, куда завел ее Путь. Но хотя эти видения неприятны, опасности в них не было. Не было. — Еще один резкий кивок. — Никакой опасности, иначе я бы стал ее искать. Но я этого не сделал и теперь стыжусь. Мне следовало знать, что видение не всегда дает полную картину — это лишь краткий образ, который быстро исчезает. Я решил об этом не думать. Я считал, что Ченн в безопасности, находясь вдали от места, где ей могут причинить настоящий вред. Прандел был наказан и стал другим. Но и в этом я ошибся. — Он рассмеялся коротким напряженным смехом. — Через несколько месяцев он исчез. И нашел ее. Каким-то образом ему это удалось.

— Маленький и толстый? — Впервые я заговорила с ним и приятно удивилась своему голосу, твердому и недетскому. — Так выглядел человек из моего видения.