Узор из шрамов - Кэйтлин Свит

Я отправилась на кухню, где Рудикол ощипывал курицу, сопровождая ругательством каждое выдранное перо.

— Где он? — закричал он, увидев меня в дверном проеме. — Где этот проклятый мальчишка? Это его работа! Отвечай, девочка, потому что ты всегда все знаешь.

Я покачала головой и отпрянула, когда он швырнул в мою сторону пригоршню перьев (они упали на пол прямо перед ним, медленно, как снежинки). Он кричал что-то еще, но из-за очередного раската грома я его не услышала и нырнула в низкую комнатушку Бардрема. Она была пуста.

Вспышка молнии осветила лестницу наверх. На втором этаже воздух казался тяжелее и темнее, а гром — сильнее: от него дрожали ставни и даже камни. Я провела рукой по стене, ожидая почувствовать пыль штукатурки. Света не было — ни свечей, ни масляных ламп, ни единого луча не пробивалось из-под дверей, свидетельствуя, что здесь есть люди. Моя дверь была темна, как и другие, но я открыла ее с облегчением.

Войдя, я прислонилась к ней спиной.

— Бардрем? — позвала я, ничего не видя, и подумала, скорее с раздражением, чем со страхом: «Теперь придется идти вниз за свечой, придется говорить с Хозяйкой о новом убийстве, хотя ее волнует только потеря денег, а не мертвые девушки…» Я шагнула вперед, и моя нога что-то задела. Предмет был легким, и мне пришлось опуститься на колени, чтобы его найти. Лист бумаги, комок со множеством граней, как драгоценный камень. «Бардрем», подумала я, сунула бумагу в карман платья и встала. Чтобы прочесть его слова, нужна свеча. Я подумала, что он мог написать о поцелуе, а мог что-нибудь бессмысленное и глупое: жаба — завтра — капуста — побег…

Комнату разорвал раскат грома; пол словно покачнулся, я оступилась, а ставни над головой распахнулись сами по себе. Спустя несколько ударов сердца сверкнула молния, показав мне умывальный столик, кубок Игранзи, смятый ковер и человека, встающего с постели.

Если я и закричала, мой крик потонул в новом раскате грома, а его рука зажала мне рот прежде, чем я успела сделать новый вдох.

— Нола, — сказал Орло в звенящей тишине. Его губы мягко коснулись моей щеки, а колючий подбородок оцарапал кожу. — Тихо. Тихо. Вот мы и встретились.

Глава 8

— Тс-с, Нола. Я ничего тебе не сделаю. А Прандел сделает, если тебя найдет. Ты должна пойти со мной. Неподалеку есть одно место, там безопасно.

Я слышала только его. Вдалеке еще стихали раскаты грома, но его голос был ближе, чем мое собственное дыхание.

— Сначала мне надо найти Бардрема, — пробормотала я. — Я должна сказать ему…

— Нас никто не увидит. Никто не узнает, что ты уходишь, и не остановит тебя. Скрытность — твоя единственная защита.

Чувствуя, как сводит живот, я подумала: «Бардрем, я вернусь, вернусь, когда Орло убьет Прандела, и опасность исчезнет». Я кивнула, потом кивнула еще раз. Даже во тьме было видно, как движутся его глаза — глубокая тьма, облако на беззвездном небе.

— Дверь, — прошептала я, — она закрыта изнутри, чтобы девушки не вышли, и никто не вошел. — Эти слова показались мне бессмысленными, но Орло кивнул, улыбаясь. Он показал мне что-то, блеснувшее в тусклом свете. Это был ключ от входной двери, тяжелый серебряный ключ с выемками, обычно запертый в дубовом столе Хозяйки. — Как?.. — начала я, но Орло только пожал плечами. Его зубы тоже блестели, ровные и белые.

Мы двинулись в путь; я шла впереди. Он положил руку мне на спину, и я чувствовала ее легкое, теплое давление. Вниз по лестнице, поворот, и нам навстречу вышла одна из девушек, прикрывая ладонью свечу.

— Нола?

Я подумала: «Только они начали обращаться ко мне с уважением вместо страха, мне приходится бежать». Рука Орло на моей спине исчезла.

— Мне… — я прочистила горло. — Мне нужна свеча. И вода в комнату.

— Но у тебя нет кувшина, — сказала девушка, глядя на мои пустые руки.

— Нет, — сказала я. — Я иду за новым, старый треснул. Попрошу у Рудикола.

— Ты в порядке? — Девушка нахмурилась, и я улыбнулась — чересчур широко.

— Да, в порядке. Все отлично… просто хочу пить. Извини. — Я прошла мимо, чувствуя, как в горле застревает дыхание. Я ждала криков, суеты, новых свечей, бегущих ног и появления Хозяйки. Еще мгновение за моей спиной была тишина, а потом раздались мягкие шаги.

— Иди, — прошептал он; его губы не улыбались, но глаза светились, как у мальчишки, предвкушавшего тайну.

Входная дверь находилась близко, но дверь Хозяйки — еще ближе. Она была слегка приоткрыта, и по полу коридора тянулась полоса света. Я прижалась спиной к стене и двинулась вперед. Мне хотелось быстро проскочить мимо, но, поравнявшись с дверью, я остановилась, чтобы взглянуть. Хозяйка сидела, выпрямившись; ее деревянный стул с высокой спинкой был покрыт чем-то золотистым — по словам Бардрема, не настоящим золотом. Стол был завален бумагами и книгами; рядом с открытой стояла чернильница. В руке Хозяйки было перо, но она ничего не писала — просто сидела и спокойно смотрела.

Орло подтолкнул меня ногой, и я пошла дальше, представляя, как Хозяйка поворачивает голову и зовет меня резким, высоким голосом. Но стояла тишина. «Она услышит дверь, — подумала я, когда Орло прошел вперед и вставил ключ в замок. — Она всегда скрипит, всегда, всегда…»

Дверь не скрипнула. Орло придержал ее и кивнул: выходи быстрее. Я проскользнула мимо, задев его голой рукой, и внезапно оказалась под дождем. Я выпрямилась — теплый летний дождь, мягкий, как кончики пальцев. Дверь за мной приглушенно хлопнула.

— Бежим! — крикнул Орло.

Он опередил меня, исчезнув в аллее на другой стороне улицы. Я последовала за ним, и мои ноги быстро покрылись липкой грязью.

— Кто здесь? — услышала я голос Хозяйки. Я не оборачивалась, представив в дверном проеме ее высокую фигуру с подсвечником и пляшущую на земле тень. — Я тебя вижу! Стой! Вернись!

На бегу я набросила капюшон на голову и, добежав до аллеи, натянула на лоб. Нырнула во тьму, задыхаясь и ожидая, что Хозяйка вот-вот меня схватит. Но вместо нее меня схватил Орло: одной рукой он стиснул мое запястье, а другой провел по щеке.

— Хорошо, — сказал он и потянул меня за собой. — Здесь она не будет нас преследовать.

Он долго вел меня по целому лабиринту проходов, вдоль низких стен, пока, наконец, мы не оказались на широких улицах, мощеных булыжником, где мои ноги начали скользить.

— Ты говорил, это близко, — сказала я, когда он удержал меня от падения. Я нагнулась, упираясь руками в колени и не сводя с него глаз.

— Конечно я так сказал. — Он улыбнулся, натягивая мне на голову сбившийся капюшон. — Ты бы со мной не пошла, если бы я сказал, что идти придется пол-ночи.