Старшины Вильбайской школы - Тальбот Рид

2. Чтобы в президенты парламента был выбран мистер Блумфильд. Предлагает Д.Гем, поддерживает Р.Ашлей.

3. Чтобы в президенты парламента был выбран мистер Кьюзек, представитель острова Уайт. Предлагает А.Пильбери, поддерживает Л.Фильнот.

Нелепость последнего предложения, рассчитанная на то, чтобы насмешить, совершенно потонула в серьезном содержании двух первых. До сих пор всегда бывало так, что в президенты палаты выбирался старшина школы, и состязание при выборах на эту должность было событием беспримерным. Теперь старинное правило нарушалось. Расхаживая по столовой в ожидании, когда часы пробьют шесть — час, назначенный для открытия заседания, — члены палаты обсуждали между собой предстоящие выборы с торжественностью, достойной членов настоящего парламента. Наконец часы пробили шесть. В ту же минуту все были на местах. Старшие заняли передние скамьи вокруг стола, остальные разместились на задних, кто сидя, кто стоя.

Согласно обычаю, Риддель, как главный старшина, встал и предложил «просить мистера Исаакса, старшего из второклассников, председательствовать в собрании до момента избрания президента». Появление старшины с этим предложением всегда бывало сигналом шумных чествований со стороны палаты. Но в этот раз лишь из небольшой кучки директорских раздалось несколько слабых рукоплесканий, которые замерли среди гробового молчания остальной толпы. Предложение Ридделя было принято. К креслу, обыкновенно занимаемому президентом, подошел бледный долговязый юноша. Стукнув три раза молотком по столу, он провозгласил: «Мистер Ферберн!», и сел. Надо заметить, что во время заседаний все называли друг друга «мистер такой-то».

Речь Ферберна была коротка и отличалась деловым характером.

— Я предлагаю, — начал он, — чтобы в президенты парламента был выбран старшина школы. Не знаю, нужно ли говорить что-либо в подкрепление моего предложения. (Голос из противной партии: «Конечно, нужно!») Старшина школы всегда бывал и президентом парламента. Мистер Риддель принимал деятельное участие в наших прошлогодних прениях и знает, в чем заключаются обязанности президента. Разумеется, с отъездом мистера Виндгама все мы много потеряли (сочувственные крики всего собрания), но я уверен, что мистер Риддель будет достойным его преемником.

После слов Котса: «Я поддерживаю это предложение», Исаакс спросил, не имеет ли кто чего-нибудь возразить. В ответ на это встал Гем под громкие рукоплескания своей партии.

Гем, как мы уже говорили, был честным юношей. Он думал то, что говорил, и говорил то, что думал. Он был убежден, что при новом старшине в школе все должно пойти вверх дном, и потому, будь Риддель родным его братом, он протестовал бы против его избрания.

— Я имею возразить следующее, — сказал он: — я нахожу, что в президенты парламента должен быть выбран не мистер Риддель, а мистер Блумфильд. Нахожу я это потому, что, по моему мнению, и старшиной школы следовало бы быть мистеру Блумфильду, а не мистеру Ридделю. (Сочувственные крики из отделения Паррета.) Я ничего не имею против мистера Ридделя (радостные крики из отделения директора), кроме того, что мне кажется, он как старшина не на своем месте. Он был назначен старшиной против нашего желания и мы не можем этому помочь, но мы не обязаны иметь его старшиной здесь и не хотим этого. (Неистовые рукоплескания «мартышек».) Нам нужен такой человек, как мистер Блумфильд. Не дальше как сегодня он в две минуты прекратил в четвертом классе драку, которую мистеру Ридделю не прекратить бы, оставайся он там хоть до завтра. (Общий смех.) Мистера Блумфильда все уважают. На последних бегах он прибежал вторым и посрамил лондонца. Хотел бы я знать, что сделал для школы мистер Риддель? Нам нужен человек, как мистер Блумфильд, и я надеюсь, что ваш выбор остановится на нем.

Гем сел среди бури рукоплесканий, вызвавшей краску удовольствия даже на его серьезном лице.

На Ридделя обратились любопытные взгляды. Всем хотелось знать, какое действие произвела на него речь Тема. Вначале Ридделю стало неловко, так что он даже шепнул сидевшему подле него Ферберну:

— Не уйти ли мне?

— Конечно, нет, — отвечал тот.

Не столько слова, сколько тон Ферберна подействовал на Ридделя. Он сразу ободрился и выслушал все нелестные замечания Гема с таким спокойствием, что привел в недоумение противников.

Речь Ашлея, который поддерживал предложение Гема, была не совсем удачна:

— Джентльмены, я поддерживаю предложение мистера Гема. Пора прекратить этот порядок вещей! (Слышны голоса: «Какой порядок вещей?») Как какой? С какой стати нам сажают на голову человека, которого мы мало знаем, только потому, что он принадлежит к отделению директора? С какой стати всеми любимого мистера Блумфильда оскорбляют перед лицом всей школы только потому, что он из отделения Паррета? Пора признать, что отделение Паррета стоит во главе школы. (Крики из отделения Вельча: «Неправда! Неправда!») В этом отделении все лучшие люди. Оно первенствует на реке… (Голос Ферберна: «Пока еще нет!») Ну, так будет первенствовать. Оно во всем первое… (Голос Кроссфильда: «Кроме ума!») Я не исключаю даже ума и в доказательство присутствия ума в нашем отделении поддерживаю предложение мистера Гема.

Это неожиданное и несколько темное заключение речи Ашлея не умалило ни восторженного приема, оказанного ей парретитами, ни негодования против нее директорских. Не успел Ашлей сесть, как встал Кроссфильд. Это было сигналом для шумных изъявлений восторга со стороны директорских и для общего внимания, потому что все члены парламента находили, что Кроссфильда стоит послушать.

— Милостивые джентльмены! Почему мистер Ашлей поддерживает предложение мистера Гема? Потому, что он парретит и мистер Блумфильд парретит; а все парретиты, естественно, найдут, что старшиной должен быть парретит. Попугаям (Здесь игра слов, основанная на созвучии слов Parret — фамилия учителя, по которой названо его отделение, и parrot — попугай). нельзя верить даже и тогда, когда они выказывают признаки ума. (Рукоплескания и смех.) Не верьте попугаю, когда он говорит вам о попугаях… Доказательства того мистера, который внес предложение, я нахожу более убедительными. Он думает, что мистер Риддель не годится в старшины. Я тоже это думаю. (Восторженные крики парретитов и недовольные возгласы директорских.) Мистер Риддель и сам это думает. (Голос Ридделя: «Слушайте!») Но почтенный оратор находит, что старшиной должен бы быть мистер Блумфильд. С этим я не согласен. Мистер Риддель мало понимает в спортивных играх, хотя, как я слышал, сегодня утром он управлял шлюпкой. Мистер Блумфильд еще меньше понимает в классической литературе. (Громкий смех из отделения директора.) Неужели, господа, вы скажете, что человек, который не может перевести «Бальбус перепрыгнул через стену», не заглянув в словарь ровно три раза, может быть вильбайским старшиной? Я скажу «нет». Я скажу, что старшиной школы должен быть мистер Риддель, рады мы этому или нет. И до тех пор, пока вы мне не укажете на более достойного, я буду поддерживать мистера Ридделя.

Речь эта, сказанная с большим одушевлением и среди непрерывного смеха, развеселила все собрание, кроме отделения Паррета, которому она не понравилась. Но, прежде чем кто-нибудь из парретитов успел возразить на нее, с другого конца зала раздался тоненький голос:

— Джентльмены, дайте слово вельчитам!

Это жалобное заявление вызвало новый взрыв смеха, который еще усилился, когда было открыто, что оратор с тонким голосом не кто иной, как мистер Пильбери. Он стоял, окруженный небольшой кучкой своих поклонников, которые с вызовом смотрели на все собрание и усердно подталкивали «своего».

— Это, наконец, несправедливо… Все говорят, а нам не дают! — воскликнул опять Пильбери, но тут застучал молоток председателя, и крики: «К порядку!» остановили оратора.

— Уважаемый член парламента должен знать, что он не имеет права вносить свое предложение до тех пор, пока собрание не обсудит предложения, находящегося на очереди, — сказал Исаакс.

Пильбери сделал Исааксу угрожающую гримасу:

— Не твое дело, Ики, я хочу говорить!

Гем встал среди общего смеха и спросил, обращаясь к председателю, допускаются ли в парламенте такие выражения. Исаакс отвечал:

— Конечно, не допускаются, и мистер Пильбери должен взять свои слова обратно.

Мистер Пильбери показал кулак мистеру Исааксу и сделал новую попытку продолжать свою речь, но тут встал Ферберн и заметил «уважаемому члену», что если он подождет, немного, то палата выслушает его с удовольствием. После этого примирительного совета Пильбери стушевался, а собрание продолжало обсуждать предложение Гема.