Старшины Вильбайской школы - Тальбот Рид

Донесение Джилькса было несомненно верно, ибо за целый коридор до места драки Риддель услышал возню и крики. Весьма вероятно, что это была обыкновенная драка, какие часто случались в «чистилище», но могло быть и то, что ее затеяли нарочно, чтобы досадить старшине. Так или иначе, но прекратить беспорядок было необходимо, и при мысли, что он идет прекращать драку, Ридделю стало так смешно, что он чуть не расхохотался… Он отворил дверь в четвертый класс. Благодаря шуму и пыли его не заметили.

В комнате гул стоял от крика; кричали все, но разобрать, из-за чего ссорятся, было невозможно. Обе воюющие стороны были возбуждены до последней степени. Было ясно, что дерутся не в шутку, а серьезно. Перед Ридделем встал вопрос: как прекратить драку? Перекричать дерущихся было немыслимо, броситься между ними — опасно. Оставалось, по-видимому, одно: стоять и ждать, пока они не угомонятся… Нет, его долг прекратить этот гвалт, чего бы это ему ни стоило! Пользуясь минутой сравнительной тишины, Риддель подошел к одному мальчику, который был, по-видимому, предводителем одной из воюющих сторон, потому что кричал и размахивал руками больше всех. Мальчик сперва не заметил Ридделя, а когда заметил, то принял его за одного из своих врагов: он бросился на него и, прежде чем тот успел опомниться, сшиб его с ног; ряды сомкнулись, и битва закипела с прежней силой…

Трудно сказать, какова была бы участь Ридделя, если б громкий крик: «Стойте! Человек на полу!», не прекратил военных действий. В Вильбайской школе такой крик всегда производил действие даже на самых отчаянных. Все остановились, выжидая, чтобы упавший встал на ноги…

Странное зрелище представлял старшина, когда поднялся с полу: весь в пыли, бледный, он походил не на себя, а скорее на свой призрак, за который и приняли его, кажется, мальчики, пораженные его таинственным появлением. Но когда они узнали его и догадались, зачем он пришел, в комнате поднялся оглушительный хохот, за которым ссора была совершенно забыта. Риддель стоял среди толпы, и звуки голосов и смеха доносились до него, как сквозь сон.

— Посмотрите вы на него! На что он похож? Откуда он взялся?

Шалуны облепили старшину и принялись его чистить, сопровождая свои неистовые услуги таким же неистовым весельем. Риддель отделался наконец от них и вышел из толпы.

— Не надо, пустите меня… Я пришел только сказать, что вы слишком шумите, что так нельзя и…

Громкий смех покрыл конец его фразы. Ему оставалось одно: уйти как можно скорее, что он и сделал. В коридоре он встретил Блумфильда, Вибберлея и Гема, спешивших на место драки, которая возобновилась, как только старшина вышел за дверь. Все трое проводили его презрительным взглядом, и он слышал, как Блумфильд крикнул на бегу товарищам: «Кто-нибудь должен прекратить этот гвалт, а то нам достанется от директора», на что Вибберлей ответил: «Идем скорее, тебя они послушаются».

И действительно, через пять минут шум и крики стихли и больше не возобновлялись.

— Что сделал Блумфильд, когда пришел к вам сегодня поутру? — спросил Риддель вечером Виндгама, младшего брата бывшего старшины.

Виндгам-младший был в четвертом классе, и ради его брата Риддель принимал в нем большое участие. Он предложил ему готовить с ним по вечерам уроки, для чего Виндгам приходил к нему почти каждый вечер.

— Он надрал уши Ваткинсу и Катермолю и пригрозил, что запретит нам играть в крикет, если мы подеремся еще раз, — отвечал Виндгам, бывший в числе сражавшихся.

Ответ был неутешительный. «Надрал уши и пригрозил запретить играть в крикет»… Позволь себе Риддель что-нибудь подобное, его бы на смех подняли… Затруднения и неприятности его настоящего положения, прошедшие перед ним утром, как в тумане, теперь сгустились в черную тучу. Все его страхи стали действительностью. Теперь доказано, и это вне всяких сомнений, что он не может быть старшиной. Не безумие ли с его стороны упорствовать долее? Не проще ли сейчас же отказаться от непосильного бремени?..

Но Риддель не отказался от старшинства и на этот раз, и вот почему. Самой выдающейся чертой его характера была гордость — не та гордость, которая заставляет человека считать себя лучше других, но та, которая не терпит посторонней помощи и с которой человек не признает себя побежденным даже и тогда, когда все находят, что он побежден. Вот почему Риддель твердо решился остаться старшиной.

VIII

ИГРА В ПАРЛАМЕНТ

Парламент был старинным учреждением в Вильбайской школе. Почетные, седовласые вильбайцы, беседуя между собой о далеких школьных днях, часто вспоминают свои подвиги в школьной «палате», когда еще Пилигрю, впоследствии министр двора, внес свое знаменитое предложение о том, чтобы просить директора о прибавке патоки в воскресный пудинг. Вспоминая счастливые дни своего детства и игру в парламент, старики радуются, что игра эта процветает в Вильбае и поныне.

Конечно, директор школы и учителя все знали об игре в парламент и допускали ее, но на заседания не являлись. Относительно обсуждаемых на заседаниях вопросов и способов и времени их обсуждения не было никаких запрещений, лишь бы не нарушались школьные правила.

Ход заседаний был всецело в руках воспитанников, которые выбирали министров и других должностных лиц и вносили ежегодно по шести пенсов каждый за право считаться членом высокого собрания. Заседания происходили по известным правилам, переходившим по преданию и по возможности приближавшимся к правилам заседаний настоящего парламента или палаты. Предполагалось, что каждый член является представителем города или местечка, и немало приходилось палате рыться в учебниках географии и атласах, для того чтобы добыть места всем своим членам. Были, как водится, партия министров и партия оппозиции; только министров собрание выбирало в начале каждой сессии. Каждый министр назывался соответственно занимаемой им должности. Были: первый министр, министр внутренних дел, морской министр и т. д.

Предложения вносились в палату ее членами и обсуждались по порядку их поступления. Поэтому каждый желающий войти с каким-нибудь предложением (а входить с предложениями имели право все члены парламента, до последнего фага) старался сделать это в начале сессии. Позднее, когда предложений оказывалось больше, чем оставалось вечеров для их обсуждения, порядок обсуждения предложений голосовали и на каждом заседании решали, о чем будут говорить в следующем заседании. Кроме предложений, были еще запросы. Каждый имел право обращаться к министрам с запросом по делам школы, и ответы на эти запросы были обыкновенно самою интересною частью заседаний. Правда, часто бывало трудно определить, к какому министерству относится тот или другой запрос, но обычай и предание установили некоторые правила. Министр внутренних дел, например, должен был отвечать на запросы о действиях классных старшин, морской министр — на запросы о школьной флотилии, военный министр — на запросы о ссорах и драках. С более же сомнительными делами обращались к первому министру, который, если находил неудобным отвечать на них, сам отсылал спрашивающего к какому-нибудь другому министру.

Надо признаться, что заседания палаты бывали подчас несколько шумны; впрочем, до крупных ссор дело не доходило — отчасти из боязни директора, который допускал собрания только с тем условием, чтобы они проходили чинно и не нарушали школьных правил, но главным образом потому, что палата имела право исключать из числа своих членов каждого нарушившего благочиние собрания.

Сессия открывалась обыкновенно в первую субботу после начала майских спортивных игр, и в этом году все члены были в свое время извещены, что заседания начнутся в обычный день и что первым вопросом будет избрание президента и министров.

Читатель легко поймет, что при существующих условиях открытие парламента сопровождалось особенным оживлением. В назначенный час большая столовая, несмотря на теплый летний вечер, была битком набита школьниками. Входя в комнату, мальчики останавливались и читали «Книгу предложений», которая лежала открытой на особом столике у двери. Обе открытые страницы книги были испещрены заявлениями, из которых первые три обещали собравшимся очень оживленный вечер:

1. Чтобы в президенты парламента был выбран старшина школы. Предлагает Ферберн, поддерживает Э.Котс.

2. Чтобы в президенты парламента был выбран мистер Блумфильд. Предлагает Д.Гем, поддерживает Р.Ашлей.

3. Чтобы в президенты парламента был выбран мистер Кьюзек, представитель острова Уайт. Предлагает А.Пильбери, поддерживает Л.Фильнот.

Нелепость последнего предложения, рассчитанная на то, чтобы насмешить, совершенно потонула в серьезном содержании двух первых. До сих пор всегда бывало так, что в президенты палаты выбирался старшина школы, и состязание при выборах на эту должность было событием беспримерным. Теперь старинное правило нарушалось. Расхаживая по столовой в ожидании, когда часы пробьют шесть — час, назначенный для открытия заседания, — члены палаты обсуждали между собой предстоящие выборы с торжественностью, достойной членов настоящего парламента. Наконец часы пробили шесть. В ту же минуту все были на местах. Старшие заняли передние скамьи вокруг стола, остальные разместились на задних, кто сидя, кто стоя.