Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

остаются со мной и правителем; маячите недалече и внимательно наблюдаете в первую очередь за рыжим чужаком. Тот горяч, норовист, что угодно отчебучить может! Посему ухи востро и моргалики на макушке!..

Распределив попарно на позиции своих бойцов, затем Торчин уважительно придержал входную дверь, впуская внутрь неброско, но крайне добротно одетого русоволосого мужа лет пятидесяти.

У корчмаря глаза на лоб полезли от осознания того, кого сейчас попутным ветром принесло на порог его харчевни.

— Государь!.. — не удержавшись, изумлённо ахнул тут же низко склонившийся Богдан, всю сонливость которого как ветром сдуло ещё при появлении в заведении княжеского воеводы. — А я ведь Параскею не будил ещё; окромя кабанчика, медовухи да сбитня с квасом и нет ничего готового…

— Вот кваску, мил человече, будь добр, и плесни мне в кубок! — Годислав, правитель Пчелиного княжества, не спеша подошёл к стойке, взял из трясущихся от волнения рук трактирщика кружку, тут же им наполненную, а после взглянул на котомку с припасами, прищурился и поинтересовался: — Намылился куда, Богдан?

— Ента я не себе собрал! — тут же выпалил невесть чего испугавшийся корчмарь, про себя с тревожно-радостным удивлением отметивший, что князь знает его имя. Только вот хорошо это или плохо, пожилой кабатчик не ведал. — А вон ему! Ему наготовил! В путь-дорогу! — Богдан ткнул дрожащим указательным пальцем в сторону молчаливо восседающего Ратибора, продолжавшего всё так же невозмутимо цедить пряный напиток.

— Да что ты? — князь несколькими глотками осушил чарку с квасом, поставил опустевший сосуд на стойку, а после задумчиво сдвинул брови. — Любопытно… А я как раз к нашему гостю на разговор и пожаловал. Жбанчик медовухи нам принеси ещё, старче, будь ласков.

— Как скажете! Я мигом! И оглянуться не успеете! У меня лучший хмель в княжестве! Не считая, конечно, ваших личных хранилищ в тереме, властитель!.. — смешно затараторил Богдан, про себя поражаясь тому, что Годислав пришёл столь ранним утром в его заведение, к какому-то неизвестному головорезу на беседу. Невиданная честь для странствующего незнакомца. Обычно ведь бывало совсем наоборот: к князю приводили кряжистые дружинники тех, кого правитель желал лицезреть лично.

Тем часом Годислав подошёл к столу, за которым восседал Ратибор, и, быстро обежав того цепким взором, спокойно проронил: — Я присяду? — чем окончательно добил Богдана, чуть не рухнувшего под стойку от удивления, ибо трактирщик за всю свою долгую жизнь ни разу не слышал, чтобы князь спрашивал у кого бы то ни было разрешения присоединиться к завтраку. Впрочем, подобное поведение государя поразило не одного корчмаря; у Торчина, замершего недалече от Годислава, как и у притулившихся позади воеводы Милонега с Беляем, также отпали челюсти от изумления; столь необычная, крайне уважительная манера держаться правителю Пчелиного королевства явно была не свойственна. По крайней мере, при обращении к не равному себе по положению и родовитости.

— Падай, — Ратибор милостиво кивнул на стул напротив. — Коли мест больше нет.

— Да как ты смеешь так с князем балакать!.. — взорвался было вышедший из себя Торчин, но обернувшийся Годислав прожёг воеводу гневным взором, мигом заставив заткнуться. После чего государь плюхнулся на предложенный собеседником стульчик. Подождав, когда трактирщик расставит на столе две кружки и кувшин с медовухой, властитель окрестных угодий собственноручно разлил душистый хмель по чаркам. Затем он подвинул один кубок Ратибору, из второго отхлебнул сам, прямо посмотрел на «рыжего медведя» и произнёс:

— Только вчера к нам приехал, а сегодня уже уезжаешь?

— Есть такое, — допив свой сбитень, проворчал «рыжий медведь», не преминувший опосля сграбастать в могучие лапищи и предложенную кружку с медовухой. — Дела не ждут.

— Как ты, поди, уже уразумел, я Годислав, правитель нашего, обожающего медок, княжества, — промолвил хозяин здешних земель.

— Ратибор, — представился в ответ огневолосый великан. — Будущий владыка Медвежьего царства.

— О как! Значит, мы практически на равных! — князь улыбнулся уголками губ и, проигнорировав удивлённое хмыканье Торчина, продолжил: — Рад, что у нас с самого начала завязалось столь откровенное шушуканье. Но позволь кое-что уточнить: я правильно понимаю, ты ведь тот самый знаменитый Ратибор, лучший витязь Мирграда? Коего учинившие переворот супостаты отдали в рабство своим заморским союзникам?

— Допустим, — нехотя буркнул дюжий ратник, не любивший, когда незнакомцы бередили его старые раны. До сих пор обильно кровоточащие.

— Планируешь, значит, косолапый трон себе забрать, сначала передавив всех вражин? — Годислав пытливо буравил взглядом чемпиона Кузгара.

— Планирую, — пожав могучими плечами, не стал увиливать от ответа Ратибор. — По праву!

— Это по какому же? — Годислав ехидно ухмыльнулся. — Насколько знаю, ты не княжеских кровей, то бишь Святославу не родственник…

— По праву кровной мести! И по праву сильного! — вспылил рыжегривый витязь. — По тому самому, по которому твой прадед взял себе трон! А прадед Свята — завоевал свой! Или ты серьёзно считаешь, что все князья, а особливо их предки, изначально уродились высокородными баринами? Ха! Не смеши мои чёботы! Вы ими, то бишь задава́ками голубых кровей, стали благодаря своему положению, добытому в прошлом вашими пращурами с помощью хитрости, наглости, рек крови да вострого булата!.. А то и подлого обмана довеском! Посему давай мне, более на балалайке по ракушкам не играй про родовитость и прочую подобную чушь! Все люди поначалу были равны друг другу. Ну а то, что со временем кто-то вырвался вперёд… Так ента никогда не поздно подравнять ещё разик! Ежели, конечно, силёнки имеются!..

— Государь!.. — еле сдерживая эмоции, прошипел сквозь зубы Торчин, положивший ладонь на набалдашник рукояти меча. — Позволь