Нити судьбы. Новый мир 2. Финал - Эмили Ли

— Ивори! — одернул её Коди, ворвавшийся в дом. По лицу ребенка он понял, что опоздал. — Что ты ему наговорила?

— Правду. Ведь нет ничего хуже лжи, — холодно ответила ему Ивори, а потом упала на пол — своих ног больше не чувствовала. Окончательно сломавшись, она подняла на Коди умоляющий взгляд и тихо попросила: — Убери его. Пусть исчезнет из моей жизни навсегда. Не могу его больше видеть.

Но это не потребовалось — мальчик бросился прочь из дома. Коди на секунды растерялся, не понимая, кому больше нужна помощь, и поспешил за ребенком.

* * *

Он застал её на том же месте, где и оставил: на полу, только Ивори лежала, а не сидела. Она отметила его приход усталым взглядом и попыткой подняться.

— Я не чувствую ног, — словно оправдываясь за своё состояние, несколько отрешенно проговорила она.

Коди бережно взял её на руки и понес на свою кровать.

— Спасибо. — Снова оказаться в своей комнате, где когда-то жила с подделкой, было выше всяких сил. За это и благодарила.

— Я оставил Нилса с Полин, — сказал Коди, но договорить Ивори ему не дала: прижала ладонь к его губам.

— Ты был прав. Жалею, что не послушала тебя раньше. Это не мой сын. — Она вдруг отшатнулась, руки прижались к груди, а в глазах снова разлилась горечь от пронзившей её только что мысли. — Ты тоже знал и помогал Дарию? — И раньше, чем он успел сказать, требовательно добавила: — Не смей лгать мне!

— Я не знал, — честно ответил Коди, устраиваясь у её ног.

— Я была ребенком, когда нашли отметку на моей коже, — повинуясь внезапному порыву всё рассказать, заговорила Ивори. Возможно, правильно было прийти в церковь и исповедаться, покаяться пастору. Возможно. Но захотелось рассказать ему. Осудит — так осудит. Ей всё равно уже нечего терять. Даже себя она уже давно потеряла.

Кто-то иногда заходил, но Коди их выставлял, а потом и вовсе запер дверь, оставаясь один на один с ней. Ивори не обращала на это внимание. Она проживала снова свою жизнь, но уже не вынужденно, погружаясь при помощи магии эльфийки, а добровольно проходила путь, который принес ей столько боли. В какой-то момент Коди взял её за руку, и ей показалось, что идти стало чуточку легче, как будто он стал её опорой. Она рассказала всё, включая то, как подсыпала яд в выпивку Эдана. Когда её рассказ подошел к концу, ведь дальше её история уже соединялась в общую, она закрыла глаза. Сказанное тогда магом духа вдруг стало её явью…

Она стояла перед пустой рамой и смотрела в неё, но боли не чувствовала, только пустоту. Позади, сколько хватало глаз, простиралась дорога из битого зеркала. Мельчайшие осколки переливались отголосками чужих жизней, которые она загубила. Кровавый след от её ступней тянулся ровно столько, сколько вилась дорога. И даже не нужно было оборачиваться — Ивори и так знала, что составляет её жизнь.

— Ивори, — услышала она голос Коди, но глаз не открыла. — Я не вправе осуждать тебя или оправдывать. Я не знаю, как поступил бы сам, окажись на твоем месте, да и никто не знает. Но в одном уверен полностью: Создатель милостив к тем, кто искренне раскаивается.

Ивори всё же обернулась. Дорога из разбитых осколков никуда не делась. Она всё так же перемигивалась смертями, напоминая о пройденном пути. Ивори отвернулась и посмотрела в раму. Та не была больше пустой, в ней отражалась уставшая, бледная женщина с символом на груди, который определил её судьбу. Изображение дрогнуло, и уже через один взмах ресниц на неё смотрел солдат Инквизиции, Коди Айвар. Он протянул ей руку и замер, ожидая.

— А ещё я уверен в том, что всё ещё хочу быть рядом с тобой и помочь тебе всё это пережить. Если позволишь, конечно, — договорил Коди и накрыл её руку, которую до этого держал, второй рукой.

Она открыла глаза — на неё с любовью смотрели его красивые синие глаза.

— Создатель милостив, — шепотом согласилась с ним Ивори и прижала свою ладонь к его щеке, чувствуя, как внутри, где-то в опустевшей и застывшей душе, зарождается маленький огонечек тепла.

Глава 5

Чонсоку казалось, что всё, что могло случиться, уже случилось сегодня. На том противостоянии с магами всё не закончилось. Мальчишка, сын Ивори, словно обезумел. Он бежал по улицам, как будто за ним гнались, и хаотично выпускал небольшие огненные шары. Те, кто пытался его остановить, пострадали. Пока искали способы успокоить и обезвредить его магию, загорелось поле с посевами. Чудо, что один из магов воды был поблизости и успел погасить пламя, но часть будущего урожая пострадала. Ирвин по этому поводу закатил несвойственный ему эмоциональный скандал с требованием выбросить всех магов из города.

Когда страсти утихли, ему доложили, что одна из стен дома в невосстановленной части города решила упасть, при этом погребая под кирпичами незадачливого изимца, которому не повезло идти как раз в тот момент на свой пост. Спасательные работы организовали быстро, ведьмы своевременно оказали помощь, но и то и другое отняло ещё время и силы.

Потом к нему подошел один из людей Дария и попросил разрешения найти отдельную комнату, куда могла бы переехать леди Ивори. Когда он спросил, к чему такая срочность именно сейчас, ведь в городе так много новых людей, солдат пустился в объяснения, от которых Чонсок начал стремительно терять терпение. Ему хотелось казнить. Всех, кто смел нарушать установленный уклад жизни в городе. В империи он бы так и сделал. Поэтому потребовались дополнительные силы, чтобы убедить самого себя, что он не такой, как его отец и более… хм-м-м… понимающий. В итоге он перенаправил его к своему помощнику: если место для Ивори найдется, он не против, но и её комнату должен будет кто-нибудь занять.

В довершение дня, который всё никак не заканчивался, его нашла главная кухарка и заявила, что при таком количестве дополнительных ртов, их запасов еды не хватит, чтобы дождаться первых урожаев, и спросила, как он будет решать эту проблему. Сама же она предложила урезать рацион прямо сейчас. От таких кардинальных мер Чонсок воздержался, не рискуя подвергать людей ещё большему стрессу, чем они испытали сегодня от встречи с магами.

За ужином нужно было сделать хоть какое-то заявление и преподнести в выгодном свете новых жителей, но, увидев взвинченных изимцев, решил отложить умные речи. Всем нужно остыть. Собственное решение организовать