Театр. Том 2 - Пьер Корнель

своею

И кровью, как мой муж, сегодня истечешь,

Коль скоро замыслы убийц не пресечешь.

Два-три мои раба примкнули к заговору

И выдадут они зачинщика без спору.

Схвати их.

Цезарь.

Римлянка! На высоте одной

Стоишь ты духом с тем, кому была женой.

Его следящие за нами с неба маны,

Чтоб за героя мог отмстить я невозбранно,

Продлили дни мои, злодеев обличив

Устами той, в ком он наполовину жив.

Да, да, посмертно он живет в своей любимой,

В ее речах, делах, душе неукротимой

И надо мною верх отныне в свой черед

Великодушием Корнелии берет.

Корнелия.

Ошибся, Цезарь, ты, коль вдруг тебе помнилось,

Что благодарностью вражда во мне сменилась.

Я недругом твоим пребуду оттого,

Что между нами кровь супруга моего,

И коль свободу впрямь ты мне вернуть намерен,

Предупреждаю: будь заранее уверен,

Что, тотчас обратив ее тебе во зло,

Умножу я твоих противников число.

Но как ни жажду я тебя обречь кончине,

Предотвратить ее мне следовало ныне:

Я слишком много прав тебе имею мстить,

Чтобы за смерть твою изменою платить.

Кто ей потворствует, тот сам изменник гадкий.

Мне нужно, чтоб ты пал, но только в честной схватке.

У мужа моего остались сыновья.

В сражение с тобой их и направлю я,

Чтоб на глазах у всех в открытом споре бранном

Был ими принесен ты, Цезарь, в жертву манам

Героя, чьих убийц ты покараешь днесь,

Им за него отмстив, как бывший друг и тесть.

Но это для меня желанное отмщенье

Отсрочит смерть твоя и убыстрит — спасенье,

А значит, дав убить тебя, пришлось бы мне

От нетерпения страдать сильней вдвойне,

Затем что лишь тогда для сердца месть — отрада,

Когда нам ждать ее не слишком долго надо.

На африканских я не стану берегах

Искать ту молнию, что у тебя в руках:

Себя в свой срок и сам испепелишь ты ею.

Предав тебя, воздать могла б я за Помпея,

Но меру следует и в ненависти знать:

Грех победителя с убийцами равнять,

И лишь когда казнишь ты их за дело злое,

За пораженье я с тобой сочтусь былое.

Того же хочет Рим, который никогда

Не смыл бы с гордого чела пятно стыда,

Узнай он, что в один и тот же день убиты

Его славнейшие сыны ножом наймита.

Ему, чьих граждан мнишь ты превратить в рабов,

Преступники стократ противнее врагов,

И не потерпит он, чтоб Тибр освободили

Те, кем содеяно предательство на Ниле.

Лишь римлянином мог он быть порабощен;

Даст иго снять с него лишь римлянину он.

Настигни здесь тебя коварные удары,

Была бы смерть твоя злодейством, а не карой,

И тем, кто подражать тебе бы захотел,

Уроком бы не стал твой горестный удел.

Обрушь же месть свою на клику Птолемея,

А за Фарсал с тобой я разочтусь позднее.

Прощай и будь за то признателен судьбе,

Что я хоть раз была союзницей тебе!

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Цезарь, Клеопатра, Ахорей, Антоний, Лепид, Хармиона, римские воины.

Цезарь.

Я дерзости убийц не устаю дивиться.

Вот за кого меня просила ты, царица!

Клеопатра.

Могу я лишь одно сказать в ответ: ступай

И попирателей закона покарай.

Меня, а не тебя злодеи ненавидят.

Они в моих правах себе помеху видят

И устранить хотят тебя, защитник мой,

Чтоб легче было им разделаться со мной.

Но, жаждой страстною возмездия сгорая,

Мне помнить надлежит, что их главе сестра я,

И я молю, чтоб ты об этом не забыл,

Как сильно гнев сейчас тебя ни ослепил.

Цезарь.

Нет, не забуду, я, как сказочно добра ты,

Коль и в преступнике щадишь родного брата,

Прощай и не страшись: я цел вернусь назад.

Ахилла и Потин меня не победят.

Чтоб предо мной они исполнились боязни,

Мне нужно показать им лишь орудья казни

И к ним не воинов послать, а палачей

С секирами взамен доспехов и мечей.

(Уходит вместе с римскими воинами.)

Клеопатра.

Повсюду с Цезарем, мой Ахорей, будь вместе,

С ним грянь на недругов, мне возжелавших мести,

И сделай все, чтоб он, верша над ними суд,

Припомнил вовремя, что обещал мне тут,

И чтобы кровь царя не пролилась в сраженье,

Не то придется лить мне слезы сожаленья.

Ахорей.

Не бойся, госпожа: себя не пощажу,

А брата твоего от смерти огражу.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Корнелия с небольшой урной в руках, Филипп.

Корнелия.

Не лгут ли мне глаза? Вдруг это лишь приснилось,

Чтоб радостью на миг печаль моя сменилась?

Ужели ты, Филипп, и впрямь остался цел?

Ужель предать огню Помпеев труп сумел,

И прах его сокрыт вот этой бедной урной?

О вы, залог любви и ненависти бурной,

Вражды и нежности, что в сердце я таю,

Останки мужние, услышьте речь мою!

Не донесутся к вам ни плач мой, ни стенанья:

Высокая душа, скорбя, блюдет молчанье.

Лишь горю малому слова дают исход.

Кто жалуется вслух, тот утешенья ждет.

Останки милые, пред вечными богами,

Нет, более того, не только ими — вами,

Затем что меньше чту бессмертных я, чем вас, —

Ведь мужа моего их промысел не спас;

Да, вами, ставшими единственной святыней

Для обездоленной Корнелии отныне,

Тем, без чего тоска свела б меня с ума,

Клянусь, что буду мстить, пока жива сама!

Рим! В жертву Цезаря по слову Птолемея

Сегодня принесли великого Помпея.

Так знай, что не вступлю я на