Театр. Том 2 - Пьер Корнель

в Африку, где славный мой родитель,

Помпеевы сыны, Катон, свобод ревнитель,

И царь, что не спешит обетам изменить{31},

На сторону свою хотят судьбу склонить,

Там ждет тебя война на суше и на море;

Там за Фарсал тебе с лихвой отплатят вскоре;

Там с воинами я пойду в одном строю,

Чтоб перелил мой плач в них ненависть мою,

Чтоб в битве скорбь моя их умножала силы,

Чтоб эта урна им взамен орлов служила

И помнили они, в нее глаза вперив,

Что не отмщен Помпей, покуда Цезарь жив.

Соперника почтить со мной ты хочешь вместе,

Затем что и тебе прибавит это чести.

Раз победитель так велит, я остаюсь,

Но сердцем все равно с тобой не примирюсь.

Моя утрата столь, увы, невосполнима,

Что ненависть моя вовек неугасима,

Что жить Корнелия до смерти будет с ней

И унесет ее с собой в страну теней.

Но, Цезарь, не одной враждою я пылаю:

Я уважение еще к тебе питаю.

Два эти чувства мной и двигают равно,

Но первое из них мне долгом внушено,

Второе же вселил ты доблестью своею

В меня, как римлянку и как жену Помпея.

За эту доблесть я хвалу тебе, врагу,

Не воздавать, как сам ты видишь, не могу.

Вот и суди теперь, какой враждой безмерной

Повелевает долг кипеть супруге верной.

Знай: подниму, отплыв от здешних берегов,

Я против Цезаря и смертных и богов,

Которых пристыжу, за то, что даровали

Они неправому победу при Фарсале

И правого убить не помешали тут.

Пусть за него теперь, раскаясь, воздадут!

Коль и тогда они презрят мои моленья,

Без них я обреку тебя на пораженье,

А там, где окажусь бессильна даже я,

На помощь мне придет любимая твоя.

О, я уверена, что, ослепленный страстью,

Располагаешь ты достаточною властью,

Чтобы, наперекор обычьям вековым,

На Клеопатре дал тебе жениться Рим!

Но помни, что тогда и римской молодежи

Дозволено закон нарушить будет тоже

И что своих друзей принудишь ты убить

Того, кто в брак дерзнул с царицею вступить.

Тебе мешая, тщусь тебя спасти я снова.

Прощай! Надеюсь я, ты сдержишь завтра слово.

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Цезарь, Клеопатра, Антоний, Лепид, Ахорей, Хармиона.

Клеопатра.

Знай, Цезарь: легче мне пожертвовать собой,

Чем подвергать тебя опасности такой.

Коль недостойна я твоею быть женою,

Бессмертные пошлют мне счастие иное,

И жизнь за Цезаря я для того отдам,

Чтоб жить в душе его наперекор годам.

Цезарь.

Владычица моя! Даруют всеблагие,

Как утешение, намеренья такие

Тому, чей слишком дух возвышен и силен,

Чтоб в силах был себе простить бессилье он.

Но небо сжалится, и твой обет отринет,

И довершить мое блаженство не преминет,

Коль над печалью верх возьмет в тебе любовь,

И радостью глаза твои зажгутся вновь,

И, вняв моим мольбам, держать не будешь зла ты

На друга милого за смерть дурного брата.

Соратники мои свидетели тому,

Как тщился сохранить я в битве жизнь ему,

Как страх, которому так слепо царь поддался,

Рассеять знаками и голосом пытался.

Но недоверья он преодолеть не смог

И, смерти убоясь, на смерть себя обрек.

О стыд! При всем своем могуществе безмерном,

При всем желанье быть тебе слугою верным,

Исполнить все-таки я не сумел приказ,

Что ты изволила отдать мне в первый раз.

Но в этом не меня — богов вини, царица,

Затем что никому от мести их не скрыться,

И утешайся тем, что гибелью своей

Тебе твой трон вернул покойный Птолемей.

Клеопатра.

Я знаю: лишь он сам и суд богов — причина

Его доставившей мне столько благ кончины,

Но так как счастье тем похоже на вино,

Что вечно горечью быть сдобрено должно,

Не сетуй, коль твою победу над врагами,

А значит, свой успех, встречаю я слезами

И столь же слышен зов природы мне сейчас,

Как и холодного рассудка трезвый глас.

Едва в грядущее вперюсь я гордым взором,

Как кровь моя в виски стучит с глухим укором

И сокрушенно я раскаиваюсь в том,

Что жаждала опять украситься венцом.

Ахорей.

Пресветлый властелин! К дворцу толпа сбежалась

И требует, чтоб ей царица показалась,

И ропщет на богов за то, что ими трон

Моей владычице так поздно возвращен.

Цезарь.

Царица! Подданным предстань без промедленья

И с этой милости начни свое правленье.

Пусть криком заглушит ликующий народ

Твой плач, который мне на части сердце рвет,

И пусть одна лишь мысль тебя преисполняет —

О том, как страсть к тебе меня воспламеняет!

А спутникам своим и твоему двору

Велю я торжество устроить поутру,

И облекут на нем они тебя короной,

И над Помпеем чин отправят похоронный,

И алтари ему воздвигнут в знак того,

Что свято, как тебя, клянутся чтить его.

РАЗБОР «ПОМПЕЯ»

Размышляя над этим сочинением, я сомневаюсь, существует ли другая пьеса, столь же верная истории и вместе с тем столь искажающая ее. События, изображенные в ней, настолько известны, что я не осмелился изменить их, но лишь немногие из них происходили в жизни так, как происходят у меня.

Я придумал только подробности, касающиеся Корнелии, — она, так сказать, сама напрашивалась на это, потому что действительно прибыла в Египет на одном корабле с мужем и своими глазами видела, как Помпей спустился в лодку, где был убит Септимием, после чего Птолемей послал свои суда в погоню за вдовой. Это дало мне основания допустить то, о чем умалчивает история, — что Корнелию нагнали и привезли назад к Цезарю. Я пошел на такую вольность потому, что подлинные события происходили в слишком разных