Звездная Кровь. Изгой VI - Алексей Юрьевич Елисеев

объявили персоной нон грата, то есть фактически поставили вне закона на территории столицы. Леди Квен не пожелала слушать мои доводы, и согласно приговору поднебесного трибунала меня депортируют за Золотую Стену. А за Стеной начинается Кровавая Пустошь, край хоть и формально принадлежащий Аркадону, но фактически являющийся фронтиром. По большому счёту никому не нужный унылый край. Ничего удивительного, что там орудуют банды отступников, нелюдей да порождений Ночных Земель, вроде Червей и других чудовищ. А ещё — суровые законы пустошей, без единого шанса на милосердие.

Лейбгвардейцы по-прежнему молчали. Один из них, тот, что повыше, равнодушным взглядом окинул меня. Я старался не смотреть ему в глаза — не хотел провоцировать. За время военной службы я научился понимать опасные сигналы в поведении людей, и сейчас язык его тела говорил громче и ясней любых слов. Было видно, что он не прочь отыграться на ком-нибудь из заключённых. А мне только драки с конвоем не хватало в и без того длинный послужной список. Но вроде обошлось…

Мы ехали долго. Паромобиль то сбавлял скорость, то снова набирал ход. Слышались лязг металла, посвист пара, глухие голоса других заключённых позади. В какой-то момент резкий, холодный сквозняк дохнул в лицо, я понял, что тоннель до подножия тех самых скал, за которыми высится Золотая Стена совсем недалеко. Наше неказистое транспортное средство выбралось на поверхность.

В очередной раз заглянув в окошко, я увидел боковым зрением, как слева вдалеке замаячил знакомый выступ скальной гряды. Значит, мы уже у самой Золотой Стены, за которой начнутся бескрайние просторы «ничейных» земель. Оказаться в Кровавой Пустоши, где я несколько раз уже бывал, не худший из вариантов, смущало только то, что меня выдворяли без права вернуться назад. И всё это невзирая на мои заслуги в легионе. Неприятная горечь разлилась внутри, будто глотнул дешёвой карзы.

Хотелось сопротивляться, но я понимал, что здесь силой ничего исправить не получится. Мне по силам убить конвой, завладеть паромобилем, но… Дальше что? Что мне это даст? Правильно. Ни-че-го.

Пора признавался себе в главном: мне не хватило личной мощи. Если бы у меня были иные возможности, если бы я продвинулся в процессе Восхождения, то это заставило всех уважать и считаться с силой и ступенью Восхождения. Но сейчас я оставался лишь чужаком, бывшим космопехом, за которым не стоит могущественная семья или клан. Восходящий с кое-каким потенциалом, стремящийся сохранить независимость…

А ведь я знал, как быстро набрать силу, и даже место подходящее было отмечено в моём Атласе: в Мёртвом Городе, там, где я потерял Импа и сразился со сфинксом. Что бы не рассказывали старатели и скитальцы, место это проклятое, опустевшее, зато хранило древние неразграбленные реликвии и множество некросов, которых там в последний мой визит было в изобилии.

Со всех сторон место для набора Звёздной Крови перспективное. Вот только почему внутри всё сжимается при мысли о том, что я собираюсь в эти руины?

Тем не менее я уже отписался Алексею, используя вокс-сеть, поделился своими злоключениями. Мы с ним долго беседовали и решили, что он оформит патент на создание наёмного отряда, раз уж я больше не могу рассчитывать на покровительство Аркадона. Когда это аукнется остальным моим товарищам, решили не ждать, а потихоньку перебираться в выбранное место. Это и так было в наших планах, просто мы их решили немного форсировать.

Договорились, что Ами и Чор примкнут ко мне в Деревне Старателей — небольшом пристанище, ютившееся за Золотой Стеной. А потом я выйду к нашему десантному боту и начну там понемногу обживаться. Особенно понравились рассуждения Соболя о том, что если хотим выжить и процветать в Единстве, то должны держаться вместе.

Наконец, где-то во время этих ленивых размышлений тюремный паромобиль затормозил. Мои мысли прервал грохот тяжёлой задвижки.

Гвардейцы поднялись отстёгивать кандалы и поднимать осоловевших от долгого пути заключённых на ноги, кого окриками, а кого и пинками. Выбираясь из вонючего кунга, ощутил, как струя раскалённого воздуха ударила в лицо. Что же, здравствуй, Кровавая Пустошь, я вернулся. Давненько не виделись.

Выйдя из кузова, я увидел пыльную улицу небольшого городка — придорожный посёлок с редкими постройками из побитых временем камней и досок. Из подворотен тянуло прогорклым дымом и запахом помоев. Где-то позади дребезжал колокол.

— Проваливайте, — буркнул один гвардеец, снимая с меня кандалы. — Дальше ваша безопасность — не наша забота.

Я едва удержался от колкости. Но сейчас выяснять отношения было себе дороже. Сдуреть от вынужденного безделья очень легко, а мне нужно продолжать жить. И жить, желательно, долго и процветать.

Впереди бескрайняя пустошь, равнина с жидкими клочьями степной травы кустиков; вдалеке позади высилась тёмная линия — Золотая Стена, величественная громада аркадонских укреплений.

Вместе с десятком таких же «счастливчиков» я остался стоять на жаркой улице, не особо представляя, чего ждать дальше и с какого конца начать. Ясно было только одно: они выкинули неудобного меня подальше, чтобы сгинул, исчез и больше не мешался, пока сильные мира сего делят власть. И теперь моя жизнь снова зависела лишь от меня самого. Как и всегда, впрочем. Раз кое-кто считает, что от меня можно так просто избавиться, — они крупно просчитались. Я вгляделся вдаль и ощутил, как в груди нарастает холодный гнев.

269

Все депортированные как-то незаметно разбрелись кто куда, ещё не успела осесть пыль, поднятая гусеницами. Поняв, что остался один, я медленно пошёл по пыльной улице, словно охотник на незнакомой территории.

Стоял хмурый жаркий полдень, из пустоши дул пыльный ветер. Я не искал гостеприимства — всего-то требовалось, что найти того, кто продаст мне тауро или цезаря, чтобы на следующее утро отправиться в Посёлок Старателей. У меня имелся Обжора, но он не способен нести меня круглые сутки, время его призыва ограничено. Живой скакун тоже не сможет, но так я смогу пересаживаться с уставшей животины на свежую. Спросить дорогу было не у кого, местные все попрятались по жалким хибарам, служащим им жильём. Неплохо, конечно, сразу было бы приглядеться к местным, жившим здесь, потому что доверие к незнакомцам никогда не было моей сильной стороной.

Остановившись перед огромным сараем с обшарпанной древней вывеской, поскрипывавшей на двух цепях, я прищурился. На ней было грубо выведено: «Тауро и цезари Лукса Грита».

Войдя через приоткрытую створку, я оказался внутри. Здесь пахло прелым сеном, навозом, пеплом и чем-то ещё, неуловимым, будто напоминавшим о том, что здесь бывало много животных и чужих, и своих.