Звездная Кровь. Изгой VI - Алексей Юрьевич Елисеев

266

На краткое мгновение мне почудилось, что пространство вокруг нас словно заволокло тенью, а сердце вдруг провалилось в пустую бездну холодного космоса. В тот же миг я заметил, как Соболь чуть напрягся и положил правую ладонь на рукоять своего техномеча, готовый выхватить оружие при первом же движении со стороны стражников. Ами не отставала от него, словно невзначай поправив свою саблю — было видно, что она готова броситься в бой. Чор тоже не остался в стороне: я услышал короткое, злое ругательство, сорвавшееся с его губ почти неслышно.

— За какой такой проступок? — произнёс я с отчётливым холодом в голосе, стараясь изо всех сил удержать ускользающую от меня выдержку и не дать страху выйти наружу.

В ответ капрал-ветеран скривил своё лицо, словно чувствовал себя высшим судьёй, но при этом демонстративно состроил постную мину.

— Вы отказываетесь сдать оружие? — спросил он таким тоном, будто прочёл смертный приговор.

— Никак нет, — покачал я головой, стараясь, чтобы это движение выглядело спокойно, — готов подчиниться вашим требованиям.

— Тогда сдайте оружие и следуйте за нами… — прозвучала следующая команда.

Лейбгвардейцы не вымолвили больше ни слова и стояли молчаливой стеной, как каменные изваяния, словно были не людьми, а механизмами. Я понял, что расспрашивать их — терять время впустую. Делая над собой усилие, я расстегнул ремень и аккуратно передал меч и револьвер Ам’Нир’Юн, которая всё это время стояла рядом в напряжённом ожидании.

— Увести! — отрывисто скомандовал старший, кивнув своим подчинённым.

Они шагнули ко мне, выхватив из-за пояса тяжёлые наручники. Я не оказывал сопротивления: в конце концов, у меня имелась робкая надежда, что это всего лишь временный арест или какая-нибудь формальная проверка. И всё же непрошеная тревога уже скручивала нутро, словно раскалённая пружина, готовая в любой момент сорваться и пронзить насквозь.

Металлические браслеты громко щёлкнули на моих запястьях, я почувствовал, как леденящий металл впивается в кожу. Лейбгвардейцы жёстко рванули меня за руки, и мы зашагали прочь от пристани. Наши шаги отдалённым эхом отдавались в сумрачном пространстве порта, и эти звуки усиливали тревогу внутри.

Вскоре мы свернули с центральных улиц, оставив позади шумную суету Аркадона. Узкие переулки тонули в полумраке, воздух здесь пропах сыростью и плесенью, а стены древних строений нависали над нами. Тишина вокруг становилась всё гуще, точно мы пробирались в сердце заброшенных казематов. Пришло отчётливое понимание, что наши планы — обустроить небольшое поселение и выбраться из суеты цивилизации — были отложены на неопределённый срок.

Наконец, стражники привели меня к массивной железной двери. Она выглядела так, будто пережила не одно столетие: изъеденная ржавчиной кромка и тусклые шляпки клёпок придавали ей древний вид. Раздался протяжный скрип, когда её распахнули. Меня грубо втолкнули внутрь, и грохот от захлопнувшейся створки отрезал меня от света.

Накатило тягучее чувство дежавю. Я отлично понимал, что это иная темница, на другом ярусе, но всё выглядело донельзя знакомым. Несокрушимые стены, холод, влажная роспись плесени на каменных блоках — обстановка куда как знакомая. Единственным источником света в камере была крохотная щель под самым потолком, из которой лились скудные лучи игг-древа, едва освещая мокрые пятна на стенах.

Я опустился на корточки, прислонившись спиной к прохладному камню. Пара капель воды, сорвавшись со свода, упала мне на плечо, растекаясь липкой влагой по ткани. В голове роились догадки — может, меня по ошибке арестовали. Я неплохо знал законы Поднебесного Аркадона, в принципе, они особо ничем не отличались от обычных правил человеческого общества. Со своей спецификой, конечно… Тем не менее были они вполне терпимыми. Но после падения Дома Стерн порой хватало чьего-нибудь доноса, чтобы обвинить любого в «государственном» преступлении. Неужели я стал жертвой навета? В такой поворот верилось с трудом, так как я толком никого не знал в Аркадоне, да и появлялся в нём крайне редко. Едва ли кто-то меня запомнил настолько, что решил написать кляузу.

Сквозь полуприкрытые веки я наблюдал, как узкий луч света скользит по сырой кладке, теряясь среди отметин времени. Через это оконце можно было различить только чередование дня и ночи, не более. Судя по тому, как плавно тянулись часы, я точно провёл там не меньше дня. Восприятие происходящего становилось вязким, словно я как насекомое увяз в патоке неспешно текущего времени.

Всякий раз закрывая глаза, чувствовал, как в груди поднимается то самое волнение, знакомое мне по многим прошлым передрягам. Подобно хищному зверю оно царапало сердце изнутри, напоминая: «Ты здесь не первый раз, и выбраться отсюда можно в любой момент, но любой неверный шаг будет дорого стоить не только тебе, но и твоим друзьям». Оставалось молча скрежетать зубами, пытаясь совладать с тяжёлыми мыслями. Как бы у меня ни зудело внутри узнать причины ареста, оставалось только ждать.

Даже если я начну тарабанить в дверь сапогом и вызову охранников, как мне хотелось, скорей всего, никаких внятных объяснений от них не получу: их дело — держать меня под стражей, а вопросы неизбежно обернутся для меня дополнительными проблемами. Подавив раздражение, я позволил себе коротко выдохнуть и глухо простучал затылком о каменную стену — не от отчаяния, а скорее, чтобы собраться с мыслями. Это нехитрое действие принесло странное облегчение.

Где-то там, снаружи, бушевал ветер перемен и бурлила жизнь, но здесь, в моей мрачной камере, всё застывало в полном забвении. Я понимал: если хочу снова вдохнуть полной грудью или хотя бы запачкать сапоги в уличной грязи, придётся обрести хладнокровие и выяснить — кто и зачем поместил меня в этот каменный мешок.

За мной пришли на следующий день. Два лейбгвардейца повели меня, но на этот раз недалеко. Всего лишь двумя этажами выше.

Дверь открылась, и я вошёл в просторный зал. У дальней стены, за массивным столом из тёмного дерева, сидели двое незнакомых мне мужчин и Поднебесная Леди Квен ван дер Альтара.

Острые черты, в общем-то, можно было бы назвать привлекательными, если бы не холодное отстранённое выражение лица. Серые, почти прозрачные, глаза смотрели на меня, словно заглядывая глубоко в душу. На ней было тёмно-синее платье, подчёркивающее стройную фигуру, волосы убраны в изящную строгую причёску.

— Кир из Небесных Людей, широко известный, как Кровавый Генерал, — холодно процедила Квен. — Опять вы? Зачем на этот раз вас привели сюда?

От внезапного вопроса я оторопел, но нашёлся, что ответить почти сразу.

— Леди Квен, я думал, это вы