Внедрение - Евгений Анатольевич Аверин

смотрели в окно. Вдруг Катя охнула. Мы обернулись. Сзади стоял хулиган и лыбился:

— Что, Макака, подружку нашла? Встретились два одиночества? Говорят, у тебя крыша поехала? Давай шоковую терапию делать, память тебе возвращать.

Катя потирала бок. Я посмотрела в глаза:

— Сережа, ты уже вроде большой мальчик, а шутки у тебя детские. Что ты хочешь, чтоб я про тебя вспомнила? Хорошее или плохое?

— А ты уже сильно взрослая что ли? Может, проверим?

— Некоторые вещи лучше не проверять. Нужна тебе такая слава, как местного дурачка?

— Да ладно, обе психованные, — отошел он в сторону.

Но покой продолжался не долго. Читая перед уроком географии параграф, я положила учебник на подоконник. Резкая боль в нежных, незащищенных ребрах заставила меня вскинуться. Я обернулась. За секунду в сознании пронеслась целая эскадра мыслей. «Спускать нельзя. Мальчики физически сильнее девочек. Девочки не держат удар. Совсем никак. Терпеть, поржет и отойдет». Из глубины, затмевая все остальное, взвилось что-то красно-темное, превращаясь в холодный и яростный расчет. И кроме него не осталось ничего. «Бить надо изо всех сил. Несколько ударов». Заканчивая оборот к Гавриле, я, отклоняясь назад, ударила подъемом ноги в пах. Потом еще. Третий раз можно и не бить, но довела дело до конца, попав под наложенные руки. Гаврила загудел хрипло и повалился на бок. Набежали ребята. Пара его приятелей растерянно сидела на корточках рядом. Гаврила хватал ртом воздух, периодически шумно, с надрывом выдыхая. Через минуту он смог сесть. Я присела рядом:

— Извини, Сережа, сам нарвался.

Поднялась и, взяв под руку Катю, ушла в класс. На урок Гавриков не пришел. Ребята поглядывали на меня с недоумением. Никаких угроз не последовало. Связываться с девочкой всерьез ниже пацанского достоинства. В тот день мы из школы шли вместе с Катей. Я проводила ее до дому в частном секторе. Ее бабушка жила в двух комнатах старого барака.

— И что тебе в городе не училось? — спросила я.

— У мамы свои дела. Смолкина, это мамина фамилия. Папа у меня болгарин. Они приезжали на судостроительный завод учиться, а потом строить и принимать корабли. Познакомились с мамой. Все было хорошо. Я родилась. У папы фамилия Темов. И он назвал меня Иванкой. И сейчас так зовет, когда письма пишет. Но мама записала Катей. Так что по папе я болгарка Иванка Темова. А сейчас у мамы работа.

— Да ладно, работа. Личная жизнь, наверное?

— Да. И это тоже. Решили, что я пока у бабушки поживу. Там в общаге живем, прописка временная. А когда квартиру дадут, то я сразу перееду. Ты зайдешь в гости? У меня своя комната.

— Спасибо, Катя. Мне еще придумать надо, что на обед. Лучше погуляем потом вместе.

Дома я не стала готовить, а уселась на пол. Взгляд замер в одной точке. Погружения не было. Откинулась на постеленном одеяле на спину. Вдох, выдох. Расслабление пришло с превеликим трудом. А погружение в себя уперлось в то красно-темное, что вылезло в школе. Еще усилие, и я увидела, что это очень неправильный поступок. По тому пути нельзя идти. Он тупиковый во всех смыслах. А для меня особенно опасный, потому что ведет назад. Расстроилась. Но все живы. Ошибки неизбежны. Через час повторила погружение и увидела решения.

На следующий день я подошла после первого урока к Гаврикову:

— Давай отойдем на пару слов.

Гаврила напрягся, но пошел за мной к окну.

— Сергей, я вчера плохо сделала. Прости меня, пожалуйста.

Гавриков засуетился, как на уроке, когда не знаешь задачи. Растерянный кивок в ответ.

— Мы, девочки, сейчас наиболее беззащитны. Таких мышц, как у вас, — я поглядела на его плечи, — у нас нет, и никогда не будет. Драться мы не умеем, вот и случаются косяки. Это на отчаянии. Если хочешь, можешь всегда называть меня Макакой. Я не буду обижаться.

Я наклонила голову и пошла в класс.

— Маша, — Гавриков стоял на месте, — ладно, все нормально. Если кто полезет, скажи. Уж лучше я сам.

Он усмехнулся на последних словах, прикрывая смущение.

Я на мгновение развернулась, посмотрев в глаза:

— Спасибо, Сережа.

После уроков я пошла в спортзал. Дома собрала форму. Кроссовок не было, нашлись кеды. Синий шерстяной спортивный костюм на все случаи жизни. Взяла трико от него. Оно в обтяжку. Лифчики я не люблю. Попросила маму сшить топик. Ткань мы искали вместе, но привез ее дядя Вася. Белая хлопковая, плотная, но приятная к телу. Для зимы пойдет. Я заказала пару простых и один с коротким рукавом в три четверти. Мама долго копалась в выкройках и журналах. Потом кроила и примеряла. Дедова швейная машинка Зингер тарахтела несколько вечеров. Вшили молнии. Получилось облегающе, но удобно. Майки у меня однотонные, белые, большей частью. А еще я нашла лыжную трикотажную шапку с бамбошкой. Красный, почти рыжий цвет, а белую бамбошку отрезала.

Сегодня я хочу опробовать форму. В зале никого. Олимпийка от костюма тоже с собой, но заниматься буду в майке. Высокие потолки, подвешенный канат, в углу спортивный козел. Раздевалка закрыта, поэтому переодеваюсь в уголке. Топик с рукавами на мне. Скинула платье. Это рисковый момент. Быстро надела майку и трико. Потом кеды. Ушам холодно. И шапку надела. Воздух в спортивных залах особенный, пахнет преодолением. И себя чувствуешь на тон выше. Пробежка по кругу. Что-то далекое и забытое в этом. Ускорения. Махи руками. Гантели есть разные, по одному, по три и по пять килограмм. Мне тяжелые не нужны. Намечаю движения, количество подходов и начинаю работать. Много повторений с маленькими весами. Тело просит динамики. Попрыгав, беру по пять кило и ложусь на скамью. Она холодная, но мне жарко. Свожу и развожу руки.

— Ух ты, кто это у нас, — раздается от входа. Приподнимаю голову и вижу четырех парней с сумками. Ложусь и продолжаю подход. Они уже из раздевалки, значит, есть ключ. Подходят, не зная, как себя вести.

— Привет, ребята. Я уже заканчиваю. Сейчас немного поприседаю и все.

— Да занимайся, — говорит высокий светловолосый парень с вытянутым лицом и прыщиками на лбу, оглядываясь на остальных.

Я встаю со скамьи и беру гриф. В сторонке расставляю ноги чуть шире плеч, гриф на плечах. Аккуратно, пробую присесть. Не глубоко. Не до конца. Один подход для первого раза достаточно. Обязательно надо потом в такой позе посидеть на время. Статическая нагрузка тоже нужна. Кладу гриф. Парни пока разминаются. Домой идти недалеко, можно и в трико, обратно переодеваться не буду.

— Извините, ребята. А можете отвернуться на секунду?

Повернувшись