Внедрение - Евгений Анатольевич Аверин

— Ты у меня теперь пристроена. Со своими, наверное, буду. И Олега позову.

С Олегом мы решили встретить бой курантов в общежитии, где художники собирались. А потом заехать к нему домой.

Я надела рубашку нежно-голубого цвета с длинными рукавами. Юбку темную в клетку, чуть выше коленок. У мамы нашла замшевую жилетку, короткую. Единственный замшевый шнурок бантиком стягивал ее вверху. Низ оставался свободный и подчеркивал талию. Я затянула ремешок юбочки еще на одно деление. Теперь в самый раз. Для переобувки взяла простые туфли.

Из наших никто особо не вырядился. Художники — натуры свободные. Олег был в свитере на рубашку и брюках. По-студенчески. Зато с двумя пакетами разных вкусностей. И был встречен с восторгом. Стол сразу приобрел вид. Кроме своих, еще были ребята с театрального, студенты-декораторы. И один будущий актер Артур. Кудрявый метис, похожий на Пушкина. Через пару рюмок он достал гитару. Мы пели хором, обнявшись. Слушали его. Потом оказалось, что Настя умеет играть. Наивные дворовые песни про Леху, про старенький дом в Баварии.

После курантов все повалили на улицу. А мы с Олегом к его машине.

— Ты почему только шампанское пил? Я думала, мы пешком пойдем.

— Знаешь же, я не любитель алкоголя. Сама и его не попробовала.

— Мне нельзя.

— А я и не уговариваю.

Мы заходим в квартиру. Но там тишина.

— А где родители? — изумилась я.

— Уехали в дом отдыха «Сахареж» со своей компанией. Там много нужных людей будет. Пропустить нельзя.

— Почему сразу не сказал, — смотрю на него.

— А тогда не поехала бы? — он серьезен.

— Поехала бы, — опускаю я голову.

Он проводит пальцами по щеке. Берет за талию и притягивает к себе. Мы целуемся. Он не спеша трогает мои губы своими. Потом целует верхнюю, нижнюю. И целиком вторгается языком. Отдышавшись после поцелуя, молчу.

— Ты никогда не была в моей комнате, — шепчет он на ухо.

— Так, не показывал, — шепчу в ответ.

Он не убираю руку с талии ведет меня в комнату. Там полумрак. Только ночник на стене за матовым стеклом. Посреди комнаты разложенный диван. Белая простыня гладко натянута. Одеял и подушек нет. «Это будет тут» — проносится мысль.

— Я сказал себе, что в этой комнате не будет никаких девушек, кроме одной единственной. Моей. И ты — здесь.

Он поправляет мои волосы, упавшие на лицо. Рука его тянет шнурок жилетки. Потом настает черед пуговиц рубашки. Руки теплые. Обнажил левое плечо. Бережно развернул и отвел на два шага. На стене зеркало. В полумраке светлое пятно груди. Он запускает пятерню в волосы и откидывает голову чуть назад. Я прислонилась затылком к нему. В зеркале он, как темная громада за мной.

— Что ты со мной делаешь, — тихо говорю.

— Я любуюсь тобой, — он дышит часто. Его плоть прижата ко мне. Рука сдернула рубашку с правого плеча. Подушечки пальцем, еле касаясь, провели по соскам. Его губы почти коснулись шеи. Почти, потому что они тронули лишь пушок. Сначала на шее, потом между лопаток. По телу побежали мурашки. Внизу живота загорелся огненный шар. Когда он положил ладони на груди и поцеловал шею, я судорожно вздохнула с коротким стоном. Он двинулся вниз, освободил из объятий ремешка. Юбка упала на пол. Чулки вместе с трусиками тоже. Я опустила руки, чтобы соскользнула рубашка с жилеткой.

Легко подхватил меня на руки и уложил посреди дивана. Я смотрю, как он скидывает одежду. Тело мое дрожит. Я доверилась. Теперь он получает от меня энергию. Покрывает меня поцелуями. Бедра, живот, соски. Само лоно. Я лишь тоненько скулю, отвернув голову. Нежно приведя мои ноги к животу, он входит. Я чувствую его внутри. Боль разрыва затмевается безумием желания. Я обхватываю его руками и ногами, прижимая к себе. Не в силах сдерживаться, вскрикиваю при каждом толчке. Напряжение его плоти возросло. Он прихватил меня за волосы. Мы смотрим глаза в глаза. Я выгибаюсь с криком, впуская в себя горячее семя. Он не выходит сразу. Целует щеки, губы, закрытые глаза. Поглаживает талию и груди.

Я заполняюсь его силой. Она идет и сейчас. Я чувствую этот канал. Великое таинство соединения. Я принадлежу теперь ему. И он отдает мне все. Точнее, я могу забрать, когда захочу. Даже если мы не рядом.

Мы еще долго лежим. Когда он поднимает меня на руках, чтобы отнести в ванную, я вижу на простыни красное пятно. Самосознание потихоньку возвращается. Ладно. Он мой мужчина. Первый.

Конец первой книги.