Внедрение - Евгений Анатольевич Аверин

людей, класс. И задумываюсь про одежду. Девочки класса, да и всей школы очень серьезно относятся к ней. Каждая вещь, показанная на публике, вызывает обсуждение. Самые модные девочки ходят в дутышах серебристого цвета, в джинсах и дутых куртках. Или совсем без шапок, или в больших меховых лисьих. Остальные — у кого на что денег хватает. Парни постарше форсят в черных искусственных шубах, тоже дутыши носят, джинсы. Но есть в фуфайках и валенках, зимы у нас холодные. У крутых взрослых и школьников ондатровые шапки или нутриевые. У большинства кроличьи разной степени потертости.

У меня простое светлое пальто в неяркую красную клетку, шапка вязанная и ботинки со шнурками. Пальто уже маловато.

Мама встала и мы завтракаем.

— Маша, — осторожно спрашивает мама, — тут дядя Вася заходил вчера, ты в школе была. Такой весь в костюме, побритый, из клуба пришел. С новой работы. Так спрашивает, не можешь ли человеку помочь?

— И что за человек?

— Да у него на работе. Кто-то из руководства районного. Как я поняла, знакомый его или друг.

— Тоже пьет?

— Ну и пьет тоже. Но там другое. Я ему сказала, чтоб не водил всех подряд. Не дело это. Пусть в больницу идут. Но тебя спросить обещала.

— Если можно помочь, отказывать нельзя. Всех подряд, правильно, не надо. Посмотреть могу, но ничего не обещаю. Так и скажи. Если не пойму, что с ним, пусть не обижается.

После завтрака зашел дядя Вася:

— Машенька, друг у меня. Не виделись много лет. А тут встречаю его в Большом Селе. Женился, приехал на родину жены, так и остался. Тоска у него. И водка не помогает. То ли с женой, то ли еще что. Посмотри, а? А я тебе иголок наделал. В клубе струн гитарных много.

— Ну, давай, если наделал.

— Так я сейчас позвоню. От бабы Лиды. Он приедет. У него запорожец.

Друг приехал быстро. Еще до обеда. В окно я увидала, как дядя Вася размахивает руками, что-то объясняет, прикладываю палец к губам. Мужчина в черной куртке с капюшоном, кивает, опустив голову.

Мама спряталась на кухне. Дядя Вася топтался в коридоре, за ним на площадке стоял пациент.

— Дядя Вася, вы пока дома побудьте. А вы проходите. Меня Маша зовут.

Мужчина представился Павлом Сергеевичем.

— Сядьте на диван, Павел Сергеевич, и прикройте глаза.

Посетитель откинулся на спинку дивана. Измученное посеревшее лицо казалось безразличным. Я собралась. Несмотря на внешнее спокойствие, в области груди пульсировал красный комок энергии, разъедая сердце, печень и все остальное, до чего мог дотянуться. Энергетический круг вился венцом вокруг головы, набирая от комка энергию и не давая выхода.

— Голова болит? — спрашиваю тихо.

— Болит.

— Распирает будто в стороны?

— Распирает, — пациент приоткрывает глаза с некоторым любопытством.

— Глаза закройте. Расслабьтесь. И с кем ругаемся?

— Ни с кем. Со мной все ругаются. И жена и теща.

— А вы терпите, в себе носите?

— А я терплю. Семью сохраняю.

— Дети есть?

— Уже внуки, в городе живут.

— А в чем предмет спора?

— Меня в город зовут с повышением и перспективами, а жена здесь хочет, родители тут, пасека, свинки, огород. Я там по снабжению, тоже удобно.

Вижу между почками вихрь, который пытается справиться с комом, но тает сам.

— Спите плохо, устаете быстро?

— Очень плохо, штормит постоянно.

— Буду кратка. Выбор надо сделать и успокоиться. Если не сделайте, рак в ближайшие годы. И это только ваше решение. Я могу помочь взглянуть на все со стороны.

— Помоги, Маша. Хотя я не знаю, на что мне рассчитывать. Уж думал веревку и на чердак.

— Нельзя убежать от себя. Никто за вас вашу жизнь не проживет. Со всеми горестями и радостями. Мама, крикни дядю Васю.

Сосед быстро появился:

— Ну что, можно что-то сделать?

— Дядя Вася, мне нужно что-то вроде маленькой жаровни на ножках и каменный уголь. Уголь я видала за сараями. Сосед снизу для свиньи привез.

— А жарить кого будем?

— Его. И не жарить, а греть. Надо, чтобы на него можно было поставить и в одной точке грело, желательно без препятствий. Сетку, может.

— Через сетку сыпаться будет.

— Не будет, — я нарисовала примерно, что хотела.

— Так такое у меня в сарайке есть! Форточку раньше в клетке вставляли.

Через пять минут сетка на подставке из деревянной рамы и уголь были у меня. Сетка ржавая, зато мелкая. Очистили. Уголь подробили и разожгли. Пока он разгорался, я уложила пациента на диван. Три иглы воткнула в голову, в светящиеся красным точки. Круг замедлил вращение. Положила руки на обнаженный живот. Нашла напряжение, нажала и держала пальцы, пока оно не разошлось. Комок чуть уменьшился. Зато в голове потоки энергии сместились от круга в сторону.

В пупок насыпала каменной крупной серой соли. Разровняла горку. Поставила сетку с углем, до соли сантиметра три. Над пупком проявилась воронка. Я направила энергию, раскручивая ее. Вскоре она стала ярче и теперь вращается сама, забирая из окружающего пространства рассеянную энергию. Грели мы его минут сорок. Угольки падали на соль. Убирала их ложечкой. Потом сняла иглы и убрала соль:

— Основной эффект начнется к вечеру. И будет дня два. Этого хватит. Не бойтесь своих мыслей. И помните: у вас есть только эта жизнь. И сейчас. «Потом» не бывает. Сейчас как себя чувствуете?

— Немного голова кружится. А так намного лучше. Бодро прямо.

— Через пару дней дайте знать, как у вас дела. Я подтолкнула, дальше сами.

Вечером мама спросила, видно, что долго собиралась:

— Это лечение такое же? Я читала про бесконтактный массаж. Могут и врачи помочь. Таблетки или то же иглоукалывание. Я боюсь, что болтать будут что-нибудь. Народ у нас такой.

— Врачи в чем-то могут. Но иногда надо здесь и сейчас. Нельзя время терять. Сложно объяснить сразу. Отказали, а вечером его уже нет в живых. Лечение складывается и из обстоятельств. Нужное время, это тоже обстоятельство. А насчет народа, так везде он одинаковый. Я ничего ни от кого не требую.

В понедельник произошло ЧП. Вышел с больничного местный хулиган и задира Гаврила. Так-то он Гавриков. И зовут его Сергей. Часть класса оживилась, другая — приуныла. Как хорошо, что никакие мальчиковые разборки нас не трогают. Гаврила после первого же урока на перемене дал затрещину какому-то мальчишке. И, таким образом отличившись, стал дергать девчонок. За косу. Самым любимым номером было подкрасться сзади и пальцами ткнуть под ребра. Девчонки вскрикивали, а Гаврила ржал.

На перемене Катя держалась меня. Мне она понравилась. Мы болтали о пустяках и