Диагноз: Измена. Лечение: Развод (СИ) - Грасс Елена

– Так мы не раз обсуждали её в ординаторской с коллегами. ОНи делились своими впечатлениями, я своими. Она, видимо, и услышала. Кстати, знаешь, нам с тобой на самом деле помог счастливый случай. Один вопрос отца и всё встало на нужные рельсы в моей голове.

Смотрю на жену, понимаю, что она верит мне, и слегка расслаблюсь.

Откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Она слушает мои доводы и выводы – это главное.

– Я, когда к родителям приехал, рассказал им о том, что у нас произошло, они тоже растерялись. Ровно как мы с тобой. Один в один. Мама даже спросила: не вру ли я, что не изменяю тебе.

– Так убедительно всё выглядело, – подтверждает Полина сама себе.

– А затем позже… Одна-единственная брошенная фраза, и всё. Эта женщина, что приходила к тебе работала старшей медицинской сестрой в нашем отделении. Но, как я сказал - планировал на тот момент, когда всё это закрутилось уволить её.

– Почему? – Полина хмурится. – Вы не сработались?

– Можно сказать и так. Она слишком много позволяла себе. Могла самостоятельно взять и поменять назначение врача, представляешь. Просто дать не те лекарства пациентам и не считать это чем-то непозволительным для себя. Кичилась тем, что хоть и не закончила мед, но у неё достаточно знаний. Это открылось ещё при бывшем заведующем, когда пациенты стали жаловаться, что им не становится лучше.

– А почему её не уволили сразу, раз она так себя вела?

– Хирург – заведующий в то время прикрывал её, потому что они были любовниками. Его уволили и назначили меня, а я терпеть этого не захотел. Не закрыл глаза на такое поведение, как и не закрыл глаза на то, что она потеряла две ампулы с сильнодействующими лекарствами, которые предназначены для больных... Сомнительное себе удовольствие работать с такими людьми.

– Она мстила тебе именно за это?

– Да. Я ездил к ней вчера, попытался даже поговорить нормально. Но Петрова лишь стояла и смеялась мне в лицо. Но теперь ей будет не до смеха. С такой репутацией Петровой придётся осваивать новую профессию. ОНа никогда не будет больше работать в медицине.

– Может, ей освоить актёрское мастерство? Нас у неё практически получилось обмануть! – опускает глаза, смахивает слёзы Полинка.

Но я вижу, что теперь это другие слёзы. Не слёзы печали или недоверия, а слёзы облегчения, что я не обманул и не предал её.

– Не поспоришь, практически получилось. Пусть не всё, но нервы она потрепала мне и тебе изрядно, – грустно улыбаюсь своей жене, протягиваю руку и провожу по её щеке.

Не могу удержаться, не могу ничего с собой поделать. Меня тянет к ней словно магнитом. Это сильнее меня.

Полина не отстраняется, но в глазах новый вопрос:

– Подожди, но откуда у неё твои часы?

– Умно, правда? Стащила. Пошла в предоперационную, где я, естественно, перед любой операцией снимаю обручальное кольцо, часы, и оставляю их там до окончания, и забрала их.

– Так просто?!

– А что сложного, если она ещё работала в больнице на тот момент? Я не врал, когда думал, что потерял их. Решил, когда вышел из операционной, что возможно они куда-то завалились. Думал, позже найду, но не нашёл. А потом, если честно, закрутился и совсем забыл про них. Полин, и кольцо обручальное на самом деле надел на автомате не на ту руку. Это ничего не значило, это просто совпадение.

– А я правда подумала…

– Нет. Я не для того женился, чтобы изменять и обманывать.

– Не понимаю про эту… Петрову. Неужели ей совершенно не жалко было нашего ребёнка? – практически шепчет Полинка. – У нас же дочь. И если бы мы не узнали правды в итоге, разошлись, ладно на меня плевать, но ребёнок ни в чём не повинный почесу должен был страдать?!

Вижу, как в жене сейчас всё кипит. Как во мне совершенно недавно.

– Ну, видимо, ей наплевать. Главное для неё было отвлечь внимание от себя и отомстить.

– Я не знаю, что сказать. Всё равно в моей голове не укладывается, как женщина может так поступить... Я ещё хоть как-то поняла, если бы она действительно любила тебя, была твоей любовницей и хотела, чтобы ты был с ней... Но здесь месть просто за то, что ты её хотел уволить за страшные проступки... Нет, я никогда не смогу этого понять.

– Потому что ты другая. Вот и всё.

Несколько минут мы сидим с Полиной молча, не отрывая взгляда друг от друга.

Официант уже второй раз осторожно подходит к нашему столику, вежливо указывая на остывшие блюда.

Мы машинально киваем, соглашаясь заменить их, но когда приносят новые – тёплые, ароматные, снова не притрагиваемся к еде.

Я вдруг осознаю, что совершенно не голоден.

Нет, это не совсем так. Я голоден, но не в плане еды. Я голоден в чувствах к своей жене.

До её смеха, до её прикосновений, до этих секунд, когда она смотрит на меня так, словно я целый мир для неё.

Я голоден до её любви, ласки, до времени, которое мы чуть не потеряли из-за чужой злобы.

И теперь, когда правда, наконец, вышла наружу, хочется только одного – утолить этот голод, насытиться ею, её присутствием, теплом, нежностью.

Полина вздрагивает от звонка, на секунду отрывая взгляд от меня, и достаёт телефон.

– Да, Регина… – слушает, что говорит моя мама. – Нет, я приеду, чтобы уложить её, раз она так сильно капризничает. Не всё сразу. Спасибо, что побыли с ней.

– Что случилось? – спрашиваю, хотя уже догадываясь: дочь опят хочет видеть Полину и никого другого.

Да, в садик, я чувствую, она пойдёт «весело».

– Сашка капризничает. Мне надо домой.

– Ясно. Полина… Я могу подняться с тобой? Соскучился по дочери. И по тебе.

– Хорошо.

Она смотрит в сторону, потом обратно на меня, и в её взгляде лёгкая нерешительность, будто она всё ещё боится поверить, что я тот, кого она любила и мне можно доверять, как прежде.

– Ты, если хочешь… возвращайся домой. К нам. Очень плохо без тебя.

ЭПИЛОГ.

ЭПИЛОГ.

ПОЛИНА. СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА.

Когда мой муж хлопнул дверью и уехал в ту ночь в бешенстве, в ярости, в каком-то холодном, чужом отчаянии, я думала – это навсегда.

В моей голове тогда сложилась чёткая, неоспоримая картина мира: мой муж обманывал меня. Лгал. Притворялся. А главное – изменял!

И я верила в это, потому что всё слишком хорошо складывалось в угоду этой версии.

Потому что эта Петрова говорила мне такие вещи, которые не могла просто взять и выдумать.

Это теперь я знаю, что она работала в его отделении, и в принципе ей несложно было услышать фразы из жизни Максима в разговоре с другими врачами.

Узнать какие-то общие сплетни, которые, несомненно, о каждом из сотрудников ходят по больнице. Но до разговора с мужем я же этого не знала.

Эта женщина постаралась очень усердно, чтобы я не верила своему мужу, а он не верил мне.

Но, как сказал мой муж: нам повезло. Нам помог случай, судьба, удача. Как угодно можно это назвать, главное, что мы разобрались в ситуации и теперь снова вместе.

Всё очень изменилось. И это наша совместная работа над собой.

Теперь мы всё чаще разговариваем, откровенно говорим друг другу обо всём.

До этого пусть и недолгого, но крайне важного конфликта, расставания мы словно не слышали друг друга. Я вся была в Сашке, а он весь в работе.

И, наверное, не появись эта дамочка в нашей жизни, мы так и продолжали бы жить той жизнью, которая нас обоих не очень устраивала.

– Собралась? – губы мужа касаются моей шеи, и я невольно улыбаюсь.

– Да, кажется, всё собрала, – бормочу, в последний раз пробегаясь взглядом по вещам.

Чёрное платье на вечер. Уютный свитер на случай прохлады. Кроссовки для прогулок. Книга, которую никак не дочитаю…

– Поль, мы едем всего на три дня, – Макс смеётся, обнимая меня со спины. – А ты собираешь нас, как будто на месяц. Хотя от месяца вдвоём я бы не отказался. И желательно, не вылезая из кровати, – шепчет мне на ухо и прикусывает мочку.