Диагноз: Измена. Лечение: Развод (СИ) - Грасс Елена

– Прекрати, – говорю тихо, сглатывая слёзы, отвернувшись.

– Почему? Ты же сама всего этого хотела? Тебе не хватало моего темперамента в конфликтах? Пожалуйста, я говорю тебе то, что думаю, а не сглаживаю углы, как обычно.

– Это нечестно всё переводить на меня. Ты, как многие мужчины при расставании, хочешь сделать меня виноватой. Но я не позволю.

– Полина, никакого расставания не будет. Не придумывай!

Мы на несколько минут оба замолкаем. Чужие люди – вот кто рядом сейчас стоят в этой квартире. Не те, кто очень любили ещё недавно, а два разочарованных друг в друге человека.

– Макс, – шепчу, – ну ты же не такой! И я верила, что ты выше… обмана и предательства. Почему сейчас просто не хочешь сказать правду? Чего ты боишься?

Делаю шаг вперёд, подхожу близко. Он напрягается, но не отстраняется.

Медленно поднимаю руку, провожу ладонью по его щеке. Его кожа тёплая, чуть шершавая от недавнего бритья.

Он теряется. В его глазах мелькает что-то неуловимое – может, стыд, может, растерянность. Напряжение спадает, плечи слегка опускаются.

– Полина, нет никакого обмана! Пожалуйста, прекрати.

– Есть. Я знаю всё про тебя, понимаешь? Ты не потерял часы, а забыл их в другом месте. И обручалку, скорее всего, впопыхах надевал, потому что торопился. Ну, или мысленно развёлся. Сразу предупреждаю: если ты собрался выбирать между мной и своей беременной любовницей, то не утруждайся. Выбор прост. Знаешь, я сначала просто думала, что накручиваю себя, когда ты отдалился от меня. И мама убеждала меня, что я ищу проблемы там, где их нет. Сама себе я не раз говорила: мол, Сашка капризничает, и ты сбегаешь на работу из-за этого. Но нет, всё оказалось банальнее. Не в дочери дело. А во мне и... третьей лишней.

– Ты сериалов, что ли, пересмотрела, милая? – в его глазах уже тревога.

– Я не люблю сериалы.

– Тогда не понимаю, кто тебе такое вообще вкладывает в голову...

Показывает пальцем на свой висок.

Хватит разговоров. Подхожу к тумбочке, достаю оттуда часы и протягиваю их ему. Те самые, которые он «потерял» недавно.

Мой муж замирает. Смотрит то на часы, то на меня. Он словно не понимает, что происходит. В глазах снова неподдельное удивление и растерянность.

– Откуда они у тебя?

– Максим… – горло сжимается, продолжать страшно, но надо, потому что теперь всё равно без вариантов. – Ты хочешь развода, но из-за Сашки не решаешься уйти к любовнице?

Несколько минут теперь стоим молча.

– Поль, ну почему ты не веришь мне? – тихо, уставше. – Нет никакой другой женщины, кроме тебя. И откуда у тебя на самом деле мои часы? Я ведь реально их потерял.

– Любовница твоя принесла. Ксения. Брюнетка, высокая, стройная, красивая. И … беременная. Срок около шести, семи месяцев, примерно.

– Ксения? – переспрашивает зачем-то.

– Да.

Снова замолкает. Молчит довольно долго. Замечаю, как на переносице сходятся брови.

– Но я не знаю никакой Ксении в своём окружении, – пожимает плечами. – А уж тем более, чтобы какая-то Ксения была ещё и беременная от меня.

– Я тебе больше скажу: я в курсе, что ты с ней ездил на конференцию. Это для меня ты ездил один, а на самом деле… Всё, хватит этого спектакля. Хватит!

Я резко отворачиваюсь потому, что хочу уйти, но он делает шаг вперёд, и его руки обвивают меня.

– Пусти!

Вырываюсь, но Максим не отпускает. Наоборот – его объятия становятся железными, почти болезненными.

Он прижимает меня к себе так сильно, что дышать тяжело. Я пытаюсь вывернуться, но он не даёт.

– Ты никуда не пойдёшь! У нас дочь! Вспомни об этом!

– А ты помнил об этом, когда изменял мне?! – практически рыдаю, ослабевая в его руках.

Сил сопротивляться всё меньше.

– Да послушай же ты! Я клянусь тебе: никакой другой женщины нет! Что за безумие твориться в нашем доме, пока я на работе?! – Он наклоняется ближе, и тёплое дыхание обжигает ухо. – Я не хочу верить, что ты… нездорова, и в твоей голове твориться что-то, не связанное с реальностью.

Я молчу. Сердце колотится так, что, кажется, он чувствует его через одежду.

Он выдыхает, слегка ослабляет хватку, но не отпускает.

– Я дам тебе пару минут прийти в себя, а потом мы сядем и спокойно поговорим.

Его тон не терпит возражений. Но я не готова сдаваться.

Глава 9.

Глава 9.

Он так и не позволил мне уйти. Запер на ключ квартиру и положил себе в карман.

– Рассказывай. Всё. Полностью. Мне нужно понять, что происходит. И куда нам дальше двигаться.

Я выкладываю перед ним всё. Рассказываю всё честно, без утайки, потому что уверена: после он наконец-то перестанет врать.

– Ты хочешь убедить меня, что я ненормальная? – практически шёпотом говорю в итоге. – Но ты же сам видишь свои часы, и я девушку эту видела.

– Нет, конечно. Я просто понимаю: что-то происходит.

На вопрос о девушке он снова пытается убедить меня в том, что он ни в чём не виноват.

Сейчас уже я не злюсь больше из-за его лжи. Я скорее – разочарована.

Отворачиваюсь. Он понимает, что я ему не верю. Но, в любом случае скоро его любовница появится и всё встанет на свои места. А пока я не хочу находиться с ним в одной квартире.

– Ладно, единственное, что я могу предложить... я, наверное, с Сашкой поживу у мамы. Хорошо? Может, позднее, когда мы оба успокоимся, попробуем услышать друг друга. Я приду в выходные, и мы поговорим, например. Ты переосмыслишь у себя в голове всё, захочешь признаться...

– Нет! – говорит мне резко в ответ, без права на возражение. – Первое: мне не в чем признаваться. И второе: никуда ты с дочерью не пойдёшь! Полин… какая-то дура пришла, наговорила тебе какой-то ерунды, сказав, что она от меня беременна, и ты готова после этого уйти от меня?

– Эта, как ты говоришь, дура, знает о нас очень много. Например, имя нашей дочери.

Произношу это медленно, чётко, подчёркивая каждое слово.

– А также она знает моё имя. Но главное – у неё были в руках твои часы. Объясни, как случайная женщина с улицы знает то, что знают только близкие тебе люди? Согласись, даже уже трёх этих моментов достаточно, чтобы засомневаться именно в твоей искренности, а не в её. Ты отпустишь меня или так и будешь стоять посреди дороги?

– Хорошо! – вдруг резко выдыхает он, словно сдаётся, отбрасывая последние попытки оправдаться. – Что тебе нужно, чтобы ты успокоилась? Пожить одной? Если да, тебе уходить в этом случае никуда не надо. Уйду я! – бросает зло.

Я ухмыляюсь. Горько, без тени радости.

Он видит мою усмешку и тут же интерпретирует её по-своему.

– Ну давай, скажи, что я нашёл момент, чтобы сбежать из дома, обвинить тебя. Ты ведь именно так думаешь и такое мнение обозначила?

– Да, именно так, – отвечаю без колебаний.

– Полина, кто-то совершенно точно ведёт с нами непонятную игру. Я не знаю для чего. Я не знаю почему. Но я обязательно разберусь. Только прошу тебя, давай не будем вестись на эмоции. Это может очень плохо кончиться.

Он снова делает шаг ближе ко мне, и в его глазах вдруг мелькает что-то, что я не видела раньше – настоящий страх за наше будущее. Словно он понимает, что у нас его нет теперь.

– Зная твою категоричность, сразу прошу главное: не торопись с выводами, обвиняя меня. Мне на самом деле очень сложно принять, что ты не веришь собственному мужу, но веришь какой-то Ксении, которую я даже не знаю.

В его голосе настоящая, нескрываемая обида. И как бы он ни хотел скрыть её, я вижу это.

– А если бы тебе принесли мои серёжки, например, и сказали, что я забыла их в спальне любовника… И они при этом были на самом деле мои. Как? Не поверил бы?

– Я пока поживу у родителей, чтобы ты к своей маме не сбегала, – не отвечает на мой вопрос.

Он бросает взгляд на дверь детской, словно сомневается – зайти к дочери или нет. И всё – таки не заходит. Наверное, потому, что так тяжелее будет уходить.