Ночные сигналы - Гейнц Мюллер

силы налег на штурвал. Самолет гигантской птицей послушно среагировал на его движение и на полном ходу нырнул вниз. В тот же момент светло-серебристые трассы пулеметных и пушечных очередей потянулись к «Берте-Марии», но не достигли ее: «Мессершмитт-109», пустивший в ход все свое вооружение, промахнулся и через мгновение проскочил мимо.

Едва беглецы перевели дух, что-то глухо ударило в хвост машины. Их атаковал второй истребитель. Клаус мгновенно рванул штурвал на себя, и сделал это вовремя: светло-серебристые трассы, а затем и сам истребитель прошли под ними. Первая атака была отбита.

— Вернер, свяжись с советской радиостанцией, мы уже над их территорией! — спокойно произнес Густав.

— И поскорее! У нас осталось бензина на тридцать минут, — добавил Клаус.

Вернер немедленно выпустил антенну, и его пальцы запрыгали на ключе. «В-Н-М вызывает S-R-S», — послал он в эфир на новой, недавно оговоренной волне. Ответа не было. А что, если их неизвестные друзья сегодня уже не ждут вызова? Тогда беда! Он еще раз передал: «В-Н-М вызывает S-R-S» и невольно улыбнулся, когда услышал ответ. Вернер быстро переключился на передачу, но в это время Аксель крикнул:

— Три истребителя сзади и ниже нас!

Ну, теперь им точно конец. От одного залпа они еще смогут уйти, но трех им, очевидно не выдержать. Между тем Вернер снова взялся за ключ:

— Густав, какие у нас координаты?!

Тот немедленно назвал цифры, которые Вернер тут же передал и добавил:

«Просим указать советский аэродром для посадки и оказать помощь в приземлении. Бензина осталось на двадцать пять минут полета. Нас атакуют немецкие истребители».

Советский радист некоторое время молчал, видимо обдумывая полученное сообщение. Затем в эфире четко и ясно прозвучало: «Вас понял! Ждите ответа!»

В сложившейся ситуации им мог помочь только капитан Новиков, который постоянно находился у передатчика и если отдыхал, то здесь же, не отходя от дежурного радиста. Услышав чрезвычайное сообщение, он сразу встрепенулся, поскольку чего-то подобного ожидал уже давно. Но как можно было помочь беглецам? Он торопливо вытащил карту. Вот здесь, в этой точке летел сейчас на восток их самолет, а вот здесь, километрах в сорока на северо-восток располагался полевой аэродром советских штурмовиков и истребителей. Там их могли бы принять. Новиков бросился к телефону, вызвал начальника аэродрома и подробно разъяснил ему положение дел. Тот колебался. А вдруг это какая-то хитрость врага?

— Товарищ полковник, я беру всю ответственность на себя, — вырвалось у сибиряка. — Время не ждет!

— Спокойно, товарищ капитан!.. Мы сами все выясним. Передайте немецкому самолету нашу радиоволну и сообщите, что все необходимое для их посадки, будет сделано.

Даже не поблагодарив, Новиков положил трубку и подбежал к передатчику. «S-R-S вызывает В-М-Н! S-R-S вызывает В-М-Н», — понеслось в эфир.

«В-М-Н отвечает S-R-S, перехожу на прием! В-М-Н отвечает S…» — прозвучал ответ, который внезапно оборвался. Что случилось?

От неожиданности Новиков выругался, но пронзительный звонок телефона заставил его взять себя в руки.

С поста воздушного наблюдения сообщали:

«Самолеты противника пересекли линию фронта и направляются на восток. Над квадратом Л4-П6 слышны звуки воздушного боя, однако его визуальное наблюдение не возможно из-за низко стелящегося тумана».

— Вас понял! Продолжайте слежение! О любых изменениях обстановки докладывайте немедленно! — распорядился капитан.

Это сообщение подтвердило радиограмму немецкого радиста, но помочь экипажу не представлялось возможным. Дежурный радист отчаянно работал ключом, однако на «Берте-Марии» его не слышали, потому что в это время Вернер медленно осел в своем шатком кресле. Пуля пробила ему правое плечо и, очевидно, раздробила кость. От малейшего движения его бросало то в жар, то в холод. Единственное, что он мог еще делать, — это сидеть неподвижно, поскольку любое шевеление только усиливало поток крови, струящейся из раны.

— Вернер, тебя задело? — спросил Густав по СПУ.

Да, именно так закончилась еще одна атака истребителей. Несмотря на все маневры Клауса, трассирующие очереди все же прошили фюзеляж и хвост самолета, при этом руль высоты заклинило, и сдвинуть его с места можно было только с большим усилием. А тут еще Вернер медленно истекал кровью.

— Проклятие! — не выдержал Аксель. — Еще немного и они нас собьют!

В это время из темноты вновь появились три истребителя, и Аксель, схватив ракетницу, решил остановить их. Пока не началась стрельба, он задался целью показать им, что они атакуют немецких летчиков. Раскрыв плексиглас окна, он высунул руку наружу и послал в небо красную, а затем зеленую ракеты, которые, призрачно зависнув в воздухе, медленно опустились и погасли.

Это поначалу возымело действие. Истребители, прекратив огонь, пролетели мимо. Очевидно, они решили, что летчики противника не могли знать немецкие опознавательные сигналы, принятые всего лишь два часа назад. К тому же самолет ответный огонь не открывал. На всякий случай они сделали запрос на командный пункт, где тоже, казалось, засомневались, но через некоторое время приказали: не смотря ни на что самолет сбить, а членов экипажа, при попытке воспользоваться парашютами, уничтожить в воздухе.

«Берта-Мария» ушла в отчаянное пике. Звено истребителей сразу же возобновило погоню. Они разгадали замысел пилота держаться над самым туманом, дабы при попытке атаки укрыться в нем. И хотя при этом пилот рисковал налететь на дерево или какое-нибудь другое препятствие, это было все-таки лучше, чем попасть под огонь преследователей.

Не успела «Берта-Мария» достичь спасительного, а может смертельно опасного тумана, как вокруг нее снова засверкали трассирующие очереди. Заряды с грохотом прошили фюзеляж и крылья.

— Ох!.. — вскрикнул Клаус. — Похоже, меня ранило!..

Его правую ступню как будто парализовало, левая рука тоже не слушалась.

Наконец они нырнули в туман. Густав стал пристально вглядываться в разрывы молочной белизны, отчетливо понимая, что теперь их жизни зависели только от его внимания и зоркости глаз. Пролетев таким образом пару минут, Клаус направил машину вверх. Истребителей не было. Неужели удалось уйти?

— Не могу больше! — застонал Клаус.

— Давай я! — приказал Густав и принял на себя управление элеронами и рулем высоты. Руль поворота остался у Клауса под ногами, однако пока опасности не было, Густав мог беспрепятственно пилотировать самолет, но не мог посадить его, даже если бы пересел на место Клауса.

Но в каком направлении предстояло лететь?

— Вернер, ты можешь установить связь? — спросил Густав.

— Увы... Передатчик разбит. Прямое