Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Дерьмо собачье! — приглушенно прорычал разъяренный Кулверт, зачесывая назад обеими руками остатки волос. После этого он снова снял трубку и быстро нажал на панели четыре кнопки.

— Дай-ка мне Рэдхеда, сладенькая, — промурлыкал он в трубку, утрированно преувеличивая свой джорджийский выговор.

— Да, сэр, — вежливо отозвалась секретарша. — Он на другой линии, но я вызываю его. Не вешайте трубку, мистер Парнелл.

— До чего же ты хороша, малышка, что тот персик.

— Ох, что вы, спасибо. Не вешайте трубку.

Так-то оно лучше, рассудил про себя Кулверт. Подслащенная конфетка — это не то, что постоянное гавканье. Эта сучка, его первая помощница, могла бы поучиться у него, как ей обуздать свой южный гонор. Она-то разговаривает так, будто дантисты залепили все ее долбанные зубы каким-то быстросхватывающимся цементом.

— Это ты, Кулл? — плавное течение мыслей в голове Парнелла прервал голос Рэдхеда в трубке. Кулверт не торопясь дописал очередную пометку в блокноте.

— Ты офигительно прав, сынок. У нас проблема с приемом этого нового французского посла! Эта мадам-фрикассе опять взялась за свое. Я уже отправил приглашения нашим ребятам с Уолл-стрит, а она сказала, что мы должны сразить французишек этим веселеньким па-де-де-кардебалет и фигли-мигли и добавила, что она и Первая Леди очень заинтересованы в том, чтобы все сошло гладко. А ты знаешь, сколько дерут наличными эти танцоры? Наши денежные мешки с ума посходили от французов, не знаю по делу или нет, но эта шишка из Белого Дома явно теперь начнет тащить их себе под бок. Каждая лягушка в Бурже будет считать, что у нее теперь родня в Штатах.

— Забудь про это, Кулл, — прервал его Рэдхед. — Тут, похоже, наклевывается что-то большее, чем твои танцоры и я даже не разберу, что к чему. Какая-то дрянь.

— О чем это ты?

— Когда мы были в Сайгоне, ты слышал о чем-нибудь или о ком-нибудь по имени Снейк Леди?

— Леди с замечательными глазами. Нет, не слышал. А что такое?

— Парень, с которым я только что говорил, обещал перезвонить через пять минут. Так вот, похоже, он угрожал мне. Точно так и звучало — он грозил мне, Кулл! Он говорил о Сайгоне, подразумевая что-то ужасное, случившееся там, и повторил имя Снейк Леди несколько раз, и как будто ждал, что я сейчас рвану в кусты.

— Отправь этого сукиного сына ко мне! — неожиданно заорал Парнелл. — Я уже знаю, о чем он говорит! Это все моя слюнявая сучка, моя первая помощница — она и есть Снейк Леди! Дашь этому слизняку мой номер и скажешь, что я все знаю про это дерьмо!

— А мне-то хоть можешь рассказать, Кулл?

— Какого черта, Рэдхед, ты же сам там был… Мы затеяли там пару тройку игр, ну, этих мини-казино, в которых нескольких придурков из Штаба раздели почти догола. Но скажи мне, на что еще солдатам бабки. Саван себе заказывать, что ли? Гораздо лучше было им сидеть в наших чистеньких комнатках за столиками, чем слоняться без дела по улицам… Нет, Рэдхед, похоже, что эта пижонка, так называемая первая помощница, думает, что она раздобыла что-то на меня, и поэтому-то она и действует через тебя, ведь все знают, что мы приятели… Скажи этой погани, пусть он звонит мне, а я уж разберусь с ним. Суну его носом прямо в эту суку. От дьявол, она еще пожалеет! Она вылетит отсюда вместе со своими васильками-дергунчиками!

— Хорошо, Кулл, я скажу ему о тебе, — ответил Рэдхед, известный еще как вице-президент Соединенных Штатов, и повесил трубку.

Через пять минут телефон зазвонил снова. Парнелл схватил трубку. В ухо ему заговорщически зашептали.

— Снейк Леди. У нас неприятности, Кулверт.

— Ну уж нет, слушай сюда, бобовая голова, я сейчас скажу тебе, у кого могут быть неприятности! Она ведь не женщина, она — сука! Может один или два из сорока или тридцати ее слабосильных мужьев когда и продули свои легкие денежки в Сайгоне, то всем тогда было на это плевать и теперь плевать тоже. Особенно одному морскому полковнику, в любое время дня и ночи знающему толк в хорошем покере, в это утро, между прочим, сидящему в Овальном Кабинете. И еще ты, мошонка без яиц, если он узнает, что вы с ней стараетесь опоганить храбрых ребят, пытавшихся немного расслабиться в перерывах между схватками в этой неблагодарной войне…

В Вене, штат Виргиния, Александр Конклин опустил трубку. Промах Первый и Промах Второй . Кроме того, он никогда не слыхал о Кулверте Парнелле.

Председатель Федеральной Комиссии по торговле, Альберт Армбрустер, громко выругался, когда ему пришлось выключить душ, чтобы разобрать, что ему кричит жена, приоткрывшая дверь наполненной паром ванной.

— Что за дьявол, мамуля? Могу я спокойно принять душ без твоего нытья?

— Похоже это Белый Дом, Ал! Знаешь, как они говорят — тихо, спокойно, а дела то все срочные.

— Черт! — рявкнул председатель комиссии, распахивая стеклянную дверь и голышом направляясь к телефону на стене.

— Это Армбрустер. В чем дело?

— Дело требует вашего внимания, председатель.

— Это по поводу Президентского приема?

— Нет, мы надеемся, что туда это никогда не дойдет.

— Кто вы, черт побери?

— Кто-то, настолько же озабоченный происходящим, насколько озабоченным вскоре станете и вы. После всех этих лет… О, Боже!

— Озабоченным? Чем? О чем это вы?

— Снейк Леди, мистер председатель.

— Ох, Боже мой!

Армбрустер мгновенно оставил напористый тон и запаниковал. Наконец он овладел собой, но было уже слишком поздно. Номер Первый .

— Понятия не имею, о чем вы говорите… Что за… как вы сказали? Никогда про это не слышал.

— Ну, значит послушайте сейчас, мистер «Медуза». У некого лица есть все. Даты, события, банковские счета в Женеве и Цюрихе, даже имена шести курьеров, курсировавших между Сайгоном и Швейцарией, и это еще не все. И еще кое-что похуже! Имена пропавших без вести восьми членов генеральной инспекции, по вашим данным, так и не добравшихся до Сайгона. Понимаете, все.

— Вы отдаете себе отчет, что вы говорите! Вы какую-то чушь несете!

— Вы в нашем списке, мистер председатель. Этот человек пятнадцать лет копил факты, выстраивал полную картину. Теперь он хочет получить плату за свою работу. В противном случае мы все откроем, все до конца.

— Кто? Кто он такой, ради Бога?

— Ого, я вижу, мы уже переходим к делу? Мне известно, что он десять лет работал с секретными архивами, а там особенно не накропаешь денег. Кроме того, он находится под постоянным надзором правительства. Его обставили в Сайгоне, и теперь он решил наверстать упущенное. Будьте наготове. Мы сами с вами свяжемся.

Щелчок и голос в трубке исчез. Несмотря на пар из ванной и жару, голый Альберт Армбрустер, председатель Федеральной Комиссии по торговле, вдруг ужасно замерз. Он повесил трубку, и его взгляд машинально скользнул по маленькой, уродливой татуировке на коже предплечья.

В Вене, штат Виргиния, Алекс Конклин молча смотрел на телефон.

Номер Первый .

Генерал Норман Свайн, шеф отдела снабжения Пентагона, отошел от метки для мяча, про себя наслаждаясь своим только что исполненным длинным прямым драйвом вниз по дорожке. Мяч упал на отличную позицию, предоставляющую возможность для блестящего прохода семнадцатой лунки максимум за пять ударов.

— А? Как? Иначе и быть не могло! — гордо сказал он, обращаясь к своему партнеру по партии в гольф.

— Нет слов, Норм, — ответил молодой человек, являющийся младшим вице-президентом «Калко Текнолоджиз». — Сегодня ты с одного маха прошел все мои лунки. Похоже на то, что я закончу с долгом в сотни три. По двадцатке за лунку, так и выходит, а я не прошел еще и четырех.

— Ты сам предложил ставку, сынок. Сам ее и отрабатывай.

— Не могу спорить, Норм, — покорно согласился заведующий отделом сбыта компании «Калко» и, не торопясь, направился в черте.

Неожиданно идиллия игры в гольф была прервана резким сигналом гудка гольф-карта, трехколесного автомобильчика, мчащегося на всех парах по склону восемнадцатой дорожки.

— Это ваш водитель, генерал, — заметил молодой вице-президент, тут же пожалев о том, что назвал своего партнера по званию.

— Так и есть. Странно, обычно он не беспокоит меня во время гольфа.

Свайн зашагал навстречу быстро приближающемуся карту. Они встретились метрах в десяти от черты.

— В чем дело? — спросил генерал у водителя, высокого, с нездорового цвета кожей, старшего сержанта, прослужившего у него в шоферах уже больше пятнадцати лет.

— Думаю, что дело кислое, — грубовато ответил сержант, принимаясь разворачивать машину.

— Не слишком-то вежливо…

— А что ждать от такого сукиного сына, что только что звонил. Я разговаривал с ним из здания гольф-клуба и, слава Богу, по платному телефону . Я пытался втолковать ему, что не могу отрывать вас сейчас от игры, а он ответил, что это не мое дело думать о том, что для вас хорошо, а что плохо. Я пытался выяснить у него, кто он такой и какого звания, но он послал меня и добавил еще кое-что, довольно неприятное. Скажи, говорит, генералу, что я звоню ему по поводу Сайгона и некой рептилии, околачивающейся около этого городка лет эдак двадцать назад. Вот в точности его слова…