Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

Они больше ничего и не сказали друг другу, за исключением того, что водитель вытащил из-под приборной доски микрофон и тихо и очень четко сказал в него:

— Груз на борту. Машине прикрытия на выезд.

Вся эта экзотическая процедура могла бы показаться Дэвиду смешной, если бы за ней не стоял Алекс Конклин, связавшийся с ним, когда Дэвид находился в аэропорту Логан, с помощью личного кодированного телефона директора Питера Холланда. Все это означало, что эти люди знают, что делают. Вебб догадывался, что все происходящее связано со звонком Мо Панова прошлой ночью. Эти догадки подтверждались также и тем, что сам Холланд настоятельно просил Дэвида по телефону, чтобы он добирался до Хартфорда и летел из Брэдли в Вашингтон только коммерческим рейсом, ни в коем случае не пользуясь частными или правительственными самолетами, избегая каких-либо телефонных переговоров.

Явно правительственная машина, в которой сейчас находился Вебб, быстро выехала с территории Центрального Национального Аэропорта. Не прошло и нескольких минут, как они уже неслись по загородному шоссе, и еще через немного времени, почти не снижая скорости, по пригородам Вены, штат Виргиния. Машина свернула к воротам частного владения, комплексу роскошного вида зданий, расположенных среди многочисленных зеленых насаждений. Табличка на воротах и знак на обочине гласили: «Вилла Вена». Охранник у ворот с первого взгляда опознал машину и приветливо помахал им, пока отъезжала в сторону толстая решетка, закрывающая въезд. Только после того как они оказались на территории виллы, водитель впервые открыл рот, обращаясь непосредственно к Веббу.

— Весь комплекс занимает довольно большую площадь и состоит из пяти частей, сэр. Четыре из них принадлежат различным постоянным владельцам, а пятая, самая дальняя, является собственностью Управления. Там есть своя подъездная дорога и своя охрана. Вам тут понравится, сэр.

— Мне уже нравится.

— Не сомневаюсь, сэр. Но директор проявляет о вас особую заботу, и поэтому вам будет оказано особое внимание.

— Приятно слышать, но откуда ты все это знаешь?

— Я член бригады, сэр.

— Понятно. В таком случае, как тебя зовут?

Водитель немного помолчал, и его последующий ответ перенес Дэвида обратно в ту жизнь, которую теперь, вероятно, ему придется вести.

— Здесь нет имен, сэр. Я не знаю вашего, а вы не знаете моего.

«Медуза».

— Понял, — ответил Вебб.

— Мы на месте. — Водитель свернул на кольцевую дорожку, ведущую к подъезду двухэтажного здания в колониальном стиле, с высокими мраморными колоннами с желобами.

— Извините, сэр. Я не обратил внимания. У вас нет с собой багажа?

— Нет, — ответил Вебб, открывая дверцу.

— Как ты находишь мою нору? — спросил Алекс, обводя рукой со вкусом обставленные апартаменты.

— Слишком чисто и слишком изысканно для такого старого сварливого холостяка, как ты, — ответил Дэвид. — С каких это пор ты полюбил такие веселенькие желто-розовые занавески с маргаритками?

— Подожди, ты еще не видел обои в моей спальне. Они все в розочках.

— Не думаю, что горю желанием их увидеть.

— А в твоей — гиацинты. Конечно, я даже не знал, что это гиацинты, до тех пор пока не сказал, что у меня от них рябит в глазах и кружится голова. Ну, тут горничная мне все и объяснила.

— Горничная?

— Негритянка за сорок, сложенная как борец сумо. Она таскает с собой под платьем два пистолета и, самый смех, несколько отточенных бритв.

— Та еще горничная.

— Прямо патрульный полицейский. Она не пропустит сюда ни куска мыла или рулона туалетной бумаги без пометки Лэнгли. Слышишь, Дэвид, она ведь платный агент десятого разряда, а некоторые из здешних клоунов все время норовят оставить ей чаевые.

— Может быть, им нужны официанты?

— Неплохо. Профессор Вебб — официант.

— Джейсон Борн когда-то им работал.

Конклин замолчал и затем заговорил серьезно.

— Давай-ка теперь им и займемся, — сказал он и, прихрамывая, направился к креслу. — Кстати, у тебя был тяжелый денек, и хотя сейчас нет и полудня, если ты хочешь выпить, то к твоим услугам полный бар. Вон там, за коричневыми дверцами в стене около окна.

Вебб лукаво усмехнулся, внимательно рассматривая своего друга.

— Как ты сам на этот счет, Алекс?

— Черт, я теперь сухой как лист, ты же знаешь. Неужели вам с Мари приходилось прятать от меня выпивку, когда я бывал у вас?

— Никогда. Но постоянный соблазн…

— Соблазн можно вытерпеть. Не замечать его, и все, — оборвал его Конклин. — Я решил бросить пить, ибо другого пути не было. Значит, так оно и будет. А тебе следует выпить, Дэвид. Нам нужно поговорить, и я хочу, чтобы ты расслабился и успокоился. У тебя по глазам видно, что ты на взводе.

— Ты уже раньше говорил мне, что меня глаза выдают, — сказал Вебб, открывая полированные дверцы и доставая бутылку. — И смотреть на это ты тоже можешь спокойно?

— Я говорил, что это у тебя не в глазах, а где-то внутри, за ними… А с первого взгляда ничего не определишь. Как дела у Мари и ребятишек? Надеюсь у них сейчас все в порядке?

— Разговорился с диспетчером в аэропорту и болтал с ним с Мари, до тех пор пока он не предложил мне занять его кресло и понаправлять самолеты, если я так рвусь.

Вебб налил себе из бутылки в стакан немного виски, добавил содовой и проследовал к креслу напротив отставного разведчика.

— Как наши дела, Алекс? — спросил он, присаживаясь.

— Мы там же, где были вчера вечером. Ничуть не продвинулись с тех пор, и ничего не изменилось, за исключением того, что Мо отказался прекратить прием пациентов. Его забрали сегодня утром из его квартиры, которая теперь укреплена лучше, чем Форт Нокс, и отвезли под охраной в офис. Мне обещали доставить его сюда к часу дня. Нашего доктора повезут на четырех разных машинах, с четырьмя пересадками в подземных гаражах.

— Теперь вас охраняют открыто, с тайным прикрытием решили распрощаться?

— После стрельбы сегодня утром смысла больше в этом нет. Ловушка у Смитсоновского мемориала не сработала, и наши люди засветились.

— А почему она не сработала? В чем дело, в неожиданности нападения? Вообще, использование специальных групп прикрытия большей частью приводит к ошибкам. Это же азбучная истина.

— Конечно, дело тут больше в неожиданности, а не в низкой квалификации или недостатке сообразительности, Дэвид. — Конклин покачал головой. — Я сам дал согласие на это прикрытие. Это Борн мог превращать агентов из дубоватых и неповоротливых в ловких и смекалистых. Но с официальными группами прикрытия это не проходит. Очень много сложностей и специфики.

— Например?

— Как бы хороши эти люди не были, в первую очередь они обеспокоены тем, чтобы остаться в живых, и успешным проведением операции. Кроме того, они слишком много времени уделяют координации своих действий друг с другом и передаче сообщений в командный центр. Это обычные служащие, озабоченные своей карьерой, и они не станут бросать коту под хвост свою жизнь, рискуя получить удар ножом в бок при любом неосторожном шаге.

— Хоть это и прозвучит мелодраматично, — негромко сказал Вебб, откидываясь на стуле и делая глоток из стакана, — но должен сказать, что мы такими не были.

— Может быть я ошибаюсь, но со стороны мы точно казались героями. Особенно для тех, кто работал с нами постоянно.

— Мне бы хотелось разыскать своих людей и провернуть это дело вместе с ними. — Дэвид наклонился вперед и сжал стакан обоими руками. — Это он заставляет меня выйти наружу, Алекс. Шакал зовет меня, и я покажусь ему…

— Лучше не говори так, Дэвид, — взволнованно прервал его Конклин. — Вот теперь в твоих словах точно слышна мелодрама. Ты говоришь как герой третьесортного вестерна. Стоит тебе показаться ему на глаза, и в тот же день Мари станет вдовой, а твои дети сиротами. Так и будет, уверяю тебя, Дэвид.

— Нет, Алекс, — Вебб задумчиво покачивал головой, устремив взгляд в глубину стакана. — Шакал пытается выследить меня, и я должен сделать то же самое. Он постарается столкнуть меня в пропасть, и самое лучшее для меня будет столкнуть его туда первым. И только так мы сможем избавиться от него, вычеркнуть его из наших жизней навсегда. В основе всего, что сейчас происходит, все равно лежит только одно — Карлос против Борна. И мы опять на том же месте, где были тринадцать лет назад. Альфа, Браво, Каин, Дельта… Каин — это Карлос и Дельта против Каина.

— Но все это безумство прекратилось в Париже тринадцать лет назад, — перебил Вебба Конклин. — Дельта из «Медузы» был лакомой приманкой для Шакала. Мы не в Париже, а эти тринадцать лет уже прошли!

— А через пять лет будет восемнадцать. Еще через пять — двадцать три. И что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я делал? Жил, держа свою семью в постоянном страхе, скитался из дома в дом, с тенью этого сукиного сына за спиной? Нет, Алекс, я так не могу! Ты и сам отлично это понимаешь. Аналитики могут состряпать для нас дюжину стратегий, мы можем использовать кусочки, быть может, шести из них, но в основе всего опять буду Шакал и я. Все это так… Хотя у меня есть одно преимущество перед ним. У меня есть ты.