Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— У меня жена и дети, Дядя Римус. Девочка и мальчик.

— Я знаю. Мо Панов держит меня в курсе твоих успехов, хотя и не говорит о том, где ты обосновался. А я и не спрашиваю.

Борн покачал головой.

— Начал забывать кое-что. Забыл, что вы с Пановым — друзья.

— О, добрый доктор звонит мне не меньше раза в месяц и говорит, чтобы я одевал свой костюм от Кардена и ботинки от Гуччи и собирался с ним на ланч. А я ему отвечаю: Где взять старому ниггеру такие шмотки? А он мне: А я уж подумал, что ты прикупил торговый центр в лучшей части города… Он здорово меня поддерживает, хотя и любит преувеличивать. У меня, конечно, есть недвижимость кое-какая, но я даже в глаза такое не видел.

Они одновременно рассмеялись. Борн с удовольствием смотрел в теплые лукавые глаза старика-негра.

— Я недавно вспомнил кое-что. Гостиницу в Виргинии, тринадцать лет назад… ты навещал меня там. И заботился тогда о Мари. Ты один был рядом с ней среди всех этих сволочей.

— Это все Панов, Братец Кролик. А я вспоминал о том, как работал с тобой в Европе под своим «неофициальным» статусом. Я тогда говорил Моррису, что ты не просто смотришь на людей, ты изучаешь их лица, стараешься через их выражения вникнуть в них, понять. Я собирался поговорить тогда с тобой о своих идеях на этот счет, и Моррис сказал, что это неплохая мысль… Ладно, достаточно откровений, Джейсон. Мне приятно видеть тебя, но, сказать по правде, я не очень рад тому, что увиделся с тобой. Улавливаешь?

— Мне нужна твоя помощь, Кактус.

— Значит, не зря я беспокоюсь. Ты был так хорошо укрыт, что не появился бы здесь, если бы что-то в самом деле не достало тебя. И на мой взгляд профессионального физиономиста, то лицо, что я сейчас вижу перед собой, мне не нравится. Не очень-то оно благополучное.

— Мне нужно кое-что от тебя.

— Очевидно, у тебя были серьезные причины для того чтобы навестить старину Римуса. Но не будем в них особенно углубляться, ты ведь знаешь — я не из любопытных… Но поверь, я крайне переживаю за тебя. Я встречал твою милую даму с темно рыжими волосами в госпитале, она просто нечто, Братишка. Верно, и ваши детишки вышли просто на загляденье, и я даже думать не могу о том, что кто-то может обидеть их. Прости меня, Джейсон, но все, что с вами могло случиться, наверняка связано с тобой. Скажи, если я не прав.

— Ты прав, и поэтому я здесь.

— Яснее, Джейсон.

— Шакал. Он где-то близко. Похоже, он нашел нас через Гонконг и теперь начинает обкладывать меня, мою семью, жену и детей. Помоги мне, пожалуйста!

Обведенные серыми тенями глаза старика широко раскрылись, на лице отразилось страдание, смешанное с яростью.

— Доктор и Александр знают про это?

— Они вместе со мной. Может, они и не одобряют мой план, но как только они смогут стать откровенными с самими собой, то должны понять, что в основе основ всего лежит одно: Шакал и я. Помоги мне, Кактус.

В полумраке холла, единственным источником света в котором были лучи послеполуденного солнца, с трудом пробивающиеся сквозь тяжелые портьеры, старый негр критически осмотрел своего друга с ног до головы.

— А ты в хорошей форме, Братец Кролик, — заметил он. — Сок с утра пьешь?

— Я пробегаю по шесть миль каждое утро и, самое редкое, два раза в неделю посещаю гимнастический зал в университете…

— Этого я не слышал. Знать не желаю ничего о разных там колледжах и университетах.

— Больше не услышишь.

— Договорились. Но в тебе я ощущаю страх. Я не прав?

— Ты на высоте, Кактус, — расстроено ответил Джейсон. — Иногда это просто внезапный телефонный звонок, в другой раз Мари с детьми где-то задерживается и я не могу дозвониться до нее… или кто-то незнакомый на улице спрашивает у меня дорогу. И все возвращается назад. Он возвращается назад. Шакал. Пока существует возможность того, что он жив, я все время жду его, потому что он никогда не перестанет искать меня. По иронии судьбы, вполне может оказаться, что его преследование основано на беспочвенных опасениях. Он полагает, что я могу опознать его. Но сам я в этом не уверен. Четкого образа этого человека в моей памяти не сохранилось.

— Тогда, стало быть, стоит известить его об этом.

— Да, дать объявление в «Уолл-стрит Джорнал»: «Дружище Карлос. У меня есть для тебя отличная новость!»

— Перестань смеяться, Джейсон. В этом может оказаться определенный смысл. Я уверен, что Алекс найдет выход. Надеюсь, его беды не повлияли на его голову? Что до меня, то стаканчик-другой только укрепляет мозги.

— С выпивкой он завязал.

— Тем лучше… Перейдем к делам, Братец Кролик. Что ты там надумал?

Кактус направился вглубь дома по полукруглому створчатому коридору. Он привел их в довольно обшарпанную просторную комнату с желтыми обоями на стенах, обставленную антикварной мебелью.

— Моя студия не такая элегантная как раньше, зато все необходимое всегда под рукой. Видишь ли, я сейчас нахожусь в полуотставном состоянии. Мои финансисты составили целую кучу пенсионных программ с ощутимыми преимуществами насчет налогов, поэтому приходится прикидываться пенсионером.

— Ты невообразим, — с улыбкой сказал Борн.

— Может, кто и скажет такое, но только тот, кто сам далек от бизнеса. Ну, что у тебя ко мне?

— Много чего. Конечно, не сравнить с тем, что было в Европе или в Гонконге. Сейчас у меня для тебя преимущественно бумажная работа.

— Значит, наш Хамелеон снова меняет окрас. Кем он становится на сей раз? Самим собой?

Джейсон замолчал, на мгновение задумавшись.

— Ты прав, так они меня и называли. Я много чего забыл за эти годы.

— Хамелеоном? Называли, и не без оснований. Пять человек в течение одного дня могли столкнуться с тобой, и все пять потом давали различные описания твоей внешности. И все без грамма грима, прошу заметить.

— Я снова берусь за дела, Кактус. Получится ли на этот раз?

— Я молил бы Бога, чтобы все осталось так, как оно есть, но если уж на то пошло, то можешь быть уверен, ты в хорошей форме. Ну что, идем в мастерскую?

Через три часа двадцать минут процесс был закончен. Дэвид Вебб, профессор востоковедения и он же бывший наемный убийца Джейсон Борн, получил еще два имени, с новыми паспортами, а также водительскими правами. В виду того, что из района проживания Кактуса такси не ходили, старый негр попросил своего тоже черного, безработного соседа, имеющего новенький кадиллак-Атланта и по несколько тяжелых золотых цепочек на шее и запястьях, подвезти Борна в центр Вашингтона.

В магазине Гарфинкеля Джейсон разыскал телефонную будку и позвонил Алексу в Виргинию. Он продиктовал отставному разведчику оба своих новых имени и договорился о том, под каким ему забронируют номер в отеле «Мэйфлауэр». Заказ номера Конклин взял на себя, так как ввиду напряженного положения с гостиничными номерами по случаю летнего сезона данная процедура, осуществляемая обычным путем, могла занять много времени. Кроме того, Алекс должен был связаться с Лэнгли и заказать необходимые секретные документы, уровня четыре-ноль и другие, и как можно быстрее доставить их в номер в «Мэйфлауэре». На данную операцию отводилось максимум три часа, причем предстояло проверить подлинность документов и их привязку ко времени. Пока Алекс отдавал необходимые распоряжения по второй прямой линии связи с ЦРУ, Борн обдумывал, как ему провести эти два-два с половиной часа до вселения в отель. Первым делом он должен будет подобрать себе новый гардероб из нескольких комплектов одежды для полного воскрешения Хамелеона.

— Стиви ДеСоле заверил меня, что он уже запустил машинку и обещал привлечь банки данных военно-морской и армейской разведки, — сообщил по телефону Конклин. — С этим нам здорово помог Питер Холланд. Оказалось, что они с Президентом старые кореша.

— Кореша? Первый раз от тебя такое слышу.

— Другое слово к нашему директору не подходит.

— Вот как? Ладно, спасибо, Алекс. Как твои дела? Сдвиги есть?

Конклин немного помолчал. Когда он заговорил снова, то в его голосе явственно ощущалось волнение, если не страх. Он владел собой, но все равно необычность и значимость того, о чем шла речь, были налицо.

— Скажем так… Я не готов говорить про то, что совсем недавно узнал. Я слишком долго был не у дел. Я испуган, Джейсон… извини, Дэвид.

— Первое имя меня больше устраивает. Ты говорил о…

— Без имен! — быстро перебил его отставной разведчик.

— Понял.

— Ты даже не представляешь себе всего, — продолжил Алекс. — Я не представлял себе, пока не влез в это сам. Созвонимся позже.

Напустив туману, Конклин повесил трубку. Пожимая плечами, Борн медленно повесил свою. Слова Алекса звучали весьма мелодраматично, что было на него весьма не похоже. Хладнокровие и самоконтроль были девизом и основой его натуры. Что бы он там ни разузнал, это глубоко задело его… настолько, что Борну показалось, что Алекс сомневается в том, может ли он доверить эти сведения людям, с которыми работает и, похоже, вообще сожалеет о каше, которую они заварили. В противном случае ничто не помешало бы ему выражаться яснее, определеннее. Причину того, что Алекс Конклин не желает говорить о «Медузе» и о том, что он выяснил, сняв наслоения почти двадцати лет с событий Вьетнамского периода, Джейсон не мог себе даже и предположить. В чем дело?