Рассудку вопреки - Миранда Невилл

Следовало сменить тему разговора, и как можно скорее. И хотя это противоречило решению, принятому раньше, другого способа на ум ему не пришло.

Минерве польстило искреннее внимание жениха, ведь раньше, как ей было известно, он никогда не интересовался ничем, кроме охоты. Когда Блейкни ухаживал за Дианой, той приходилось выслушивать бесчисленные рассказы об охоте на лис. Возможно, прошедшие годы изменили его легкомысленное мировоззрение.

Минерва вновь отметила паутинку морщин, тянувшихся от уголков его темно-синих глаз, наглядное свидетельство зрелости. Она не могла не признать, что этот мужчина действительно красив. Внимательно вглядываясь в его лицо при свете газового фонаря, она почувствовала, что произошло что-то необычное. Выражение его лица и даже его взгляд переменились. Если бы это был кто-то другой, Минерва сказала бы, что во взгляде мужчины угадывалось… желание.

— Моя дорогая мисс Монтроуз, если уж мне суждено выслушивать рассуждения о такой сухой материи, то пусть они срываются с уст хорошенькой девушки. А почему бы не найти этим прелестным губам более удачное применение? Разве будущий муж не заслуживает поцелуя?

Он смотрел на нее взглядом, полным настоящей страсти, а слегка ошарашенная Минерва пыталась хоть как-то истолковать такой поворот событий. В начале вечера она скорее бы согласилась поцеловать змею, чем Блейкни. Но сейчас?

— А почему бы и нет? — медленно протянула она. — Возможно, тогда мы оба будем лучше понимать, что именно получаем.

Его дыхание ласково коснулось ее щеки.

— Из соображений благоразумия, — пробормотал он, и его низкий голос понизился до баса, — и поскольку мне не хотелось бы скрещивать шпаги с лордом Чейзом, предлагаю выйти из-под фонаря.

Он нелепо официальным жестом подал ей руку и повел к темному пятачку в центре площади. Парк был достаточно большим и служил отличным убежищем от городского шума в этом привилегированном районе. Стук копыт и громыхание колес по булыжной мостовой, громкие разговоры, доносившиеся из открытых окон особняков, растаяли вдали, и до них теперь доносилось только шуршание молодой листвы и нестройные напевы ночной птицы.

Минерва мимоходом подумала о тех влюбленных, которые скрывались среди этих деревьев, чтобы украдкой обменяться поцелуями. Но они с Блейкни не были любовниками, поэтому она с легкой тревогой и любопытством ожидала продолжения. И вот он одной рукой обнял ее за плечи, а другой приподнял подбородок. В темноте невозможно было видеть выражения его лица, и Минерва, закрыв глаза, впитывала тепло его присутствия, вдыхала его дыхание, в котором слабо улавливался привкус вина.

Когда губы Блейка решительно и нежно коснулись ее губ, перед ее внутренним взором предстал его четко очерченный рот, и она непроизвольно улыбнулась. Ощущение было довольно приятным.

Он привлек ее к себе, и Минерва приоткрыла губы в ответ на эту невысказанную просьбу, их дыхание смешалось, и она с удовольствием погрузилась в новые ощущения. Мистер Блейкни знал толк в подобных делах.

Почувствовав ее отклик, он распахнул бархатный плащ, который был накинут поверх вечернего платья девушки, и прижал ее к себе, нежно коснувшись обнаженной шеи Минервы. Она ощутила во всем теле слабое покалывание.

— Вот так, — прошептал он.

Слово скользнуло в ее полураскрытые губы, а за ним ворвался его дерзкий и требовательный язык. Минерва почувствовала, что ее целует настоящий виртуоз. Ощутив легкое головокружение, она, опасаясь, что упадет в обморок, обхватила его за шею, коснувшись шелковистых золотых прядей. В полном смятении чувств она попыталась проанализировать свои ощущения, но не смогла этого сделать, этот опыт определялся как нечто… сугубо физическое, но очень приятное. Мысли девушки растворились вместе с дыханием.

Совершенно неожиданно Блейк вдруг отстранился и шагнул назад, так что Минерва едва сохранила равновесие. Сдержав протестующий возглас, она спешно собрала свои растрепанные мысли.

— Спасибо, мисс Монтроуз; ваш поцелуй столь же прекрасен, как и вы сами. А теперь, прежде чем вы подхватите простуду, позвольте мне проводить вас до дверей дома лорда Чейза.

Слова прозвучали вполне искренне и сопровождались обаятельной улыбкой, но Минерве они совсем не показались комплиментом. И к тому моменту, когда они распрощались в вестибюле дома Чейза, она уже поняла почему.

Минерву Монтроуз целовали не впервые. В стремлении испытать новые ощущения в духе либерального образования ей пару раз случалось оказаться в объятиях джентльмена. В одном случае это был весьма привлекательный австрийский граф. Она тщательно отобрала его из числа повес для своего эксперимента, зная, что он склонен к флирту и совершенно не заинтересован в женитьбе на английской девице со скромными средствами. В вестибюле венского бального зала после великолепного вальса он целовал ее так же пылко, как только что это делал Блейкни. Однако в отличие от последнего граф прервал свои объятия, тяжело дыша и с таким огорченным видом, что это не могло не польстить Минерве.

Совсем иначе повел себя ее жених. Если Минерва могла судить правильно, она не производила на него сильного впечатления.

Вспоминая это небольшое приключение, Минерва пришла к убеждению, что Блейк начал целоваться только для того, чтобы прервать ее разглагольствования. Он явно старался уклониться от разговора, что было ей не слишком приятно. А ведь ей показалось, будто его тоже заинтересовала тема, которую она находила столь увлекательной. Очевидно, и ее поцелуи не привели в восторг будущего супруга, а это раздосадовало бы любую женщину. К тому же, поняв, что Блейкни целуется гораздо лучше австрийца, Минерва не смогла скрыть проснувшегося желания. И тем самым позволила Блейку почувствовать свое превосходство, что, в свою очередь, задело ее самолюбие.

Глава 6

Щедро одарив свою любовницу, Блейк объявил Дезире, что они должны расстаться. Красавица искренне не могла понять, зачем Блейку прекращать отношения, тем более что, как выяснилось, женитьба значительно улучшит наполняемость его кошелька. Дезире было свойственно истинно французское отношение к институту супружества.

— В самом деле, — сказала она, растянувшись на своей огромной, отделанной кружевом постели, — вашему отцу давно следовало женить вас, но я совершенно не понимаю, почему вы должны жениться на этой jeune fille d'aucun importance[1], ведь то, что между вами произошло, это всего лишь petit scandale.

Блейк поднялся, как был обнаженный, и налил себе чашку кофе, который служанка принесла, когда солнце уже приближалось к зениту. Он не спросил, откуда ей стало известно об этом scandale. Дамы полусвета всегда знают не меньше сплетниц из Мейфэра.