Рассудку вопреки - Миранда Невилл

Герцог занял место во главе стола, в кресле, напоминавшем трон. Когда Блейк и его сестры только делали первые шаги и пытались исследовать чудесный мир за пределами детской, Блейк иногда забирался в это кресло, изображая короля и требуя, чтобы девочки приседали перед ним в реверансе. Иногда они так и делали, особенно Аманда, самая младшая. Старшие девочки относились к нему с меньшим почтением.

Ни одна из его сестер не присутствовала на торжестве, посвященном его обручению. Помимо Минервы, единственным гостем стал его зять Гидеон Лоутер, муж Марии и парламентский ставленник герцога.

Минерва сидела на почетном месте справа от «трона», и герцог уделял ей самое лестное внимание. В нем было немало старомодного обаяния, вот только проявлял он его довольно редко, и никогда к собственному сыну. Конечно, герцогу было кое-что от нее нужно. Блейк почувствовал, как его губы непроизвольно кривятся в презрительной усмешке. Лоутер и герцогиня уже увлеченно обменивались политическими сплетнями, и Блейк прислушался к тому, что говорил отец. Герцог, улыбаясь Минерве, пытался выяснить, какой суп предпочитает его невестка, a la reine или a la russe.

— Слугам должны быть известны ваши предпочтения, — говорил герцог.

— Благодарю вас, ваша светлость. Вы очень любезны.

— Не стоит благодарности. Поскольку принимать пищу необходимо, нужно, чтобы еда доставляла удовольствие, особенно домашняя. Вандерлин-Хаус, конечно же, станет вашим домом, где вы будете проводить большую часть времени.

— Полагаю, ненадолго.

— Менее чем через месяц вы переедете сюда, и мы станем жить под одной крышей. Если вам потребуются какие-то перестановки или новая мебель, отдайте распоряжения мажордому. Полагаю, после обеда герцогиня покажет вам комнаты.

Блейк, сделав глоток, едва не поперхнулся вином.

— Здесь, сэр? Здесь? Мы не намереваемся жить в Вандерлин-Хаусе.

— Конечно же, вы будете жить здесь. Места здесь много, а твоя матушка сможет наставить Минерву относительно ее будущих обязанностей. Как и тебя. Тебе пора принимать более активное участие в делах семьи. Учитывая то, что выборы, вполне вероятно, состоятся уже в этом году, вам с Гидеоном следует поработать над нашими планами на будущее.

— Если вам требуется моя помощь, позвольте мне заняться управлением Мандевиля. У меня это неплохо получалось в Девоне.

— Жить в деревне, Блейкни? Неужели ты не способен думать ни о чем ином, кроме лошадей и охоты? Вам ведь, моя дорогая, не хочется уезжать из Лондона, не так ли?

Вопрос герцога остался риторическим, поскольку Минерва не могла ответить на этот вопрос, не возразив одному из мужчин.

— Естественно, часть года мы будем проводить в Лондоне, — сказал Блейк и мысленно пообещал себе: «Очень небольшую часть».

— Долг герцогов Хэмптонов — служение стране, и так было всегда. Пора с большим уважением относиться к семейной традиции. Ведь за тобой наше будущее.

— А если я не хочу следовать традиции? Если я вижу для себя другое будущее?

— История гораздо величественнее, чем мелочные заботы одного человека. — Отец сердито смотрел на Блейка. Взгляд выцветших голубых глаз все еще по-юношески задорно сверкал на его пергаментном лице. — Я не допущу, чтобы работа поколений Вандерлинов прервалась с моим уходом.

Вот почему герцог хотел, чтобы они находились здесь, почему хотел этого брака. Наследник, отвечающий интересам и чаяниям самого герцога. Похоже, главу семейства уязвлял даже тот факт, что Блейк, на которого он никогда не возлагал особых надежд, должен был стать средством достижения этой цели. При этом у Блейка не возникало сомнений, что отец захочет его контролировать.

Но Блейк не собирался жить в Вандерлин-Хаусе и ежедневно выслушивать нотации от Гидеона. И поделом будет герцогу, если окажется, что Минерва не обладает семейной способностью производить на свет сыновей. Однако спорить было бессмысленно, и, безразлично пожав плечами, Блейк занялся своим супом. Он предпочел консоме другим супам, лениво размышляя, нет ли в этом выборе некого каламбура. Консоме… консумация…

Существовал один надежный способ расстроить планы герцога относительно этого брака.

А вокруг уже велись разговоры, которые Блейк слышал на протяжении всей своей жизни. Кто займет ту или иную должность? Кто получит сан епископа или будет назначен послом? Как имярек проголосует по поводу того или иного билля? Кто получит в парламенте место, контролируемое семейством? Кто заслуживает быть избранным в один из «карманных» округов Вандерлинов? Блейк обращал мало внимания на эти разговоры.

Что предпримет герцог, если по истечении года, а то и двух лет Минерва не родит? Станет обвинять в этом своего никчемного сына? Обычно в подобных случаях в бесплодии винят женщину. Сквозь его мысли пробилось возникшее в разговоре имя.

— Напомните мне, Гидеон, кого мы поддерживаем в Уэстборо? — обратился к зятю герцог.

— Джеффри Хантли.

— Он может себе это позволить?

— По-видимому, да, поскольку ведет избирательную кампанию на собственные средства. Если Хантли все же не победит в Уэстборо, я думаю, мы поищем для него более простой участок. Выборы обходятся недешево, и я рад, что на этот раз нам не придется нести расходы.

Герцог одобрительно кивнул, и Блейка позабавила сложившаяся ситуация. Ему хотелось бы поведать своему надменному отцу, что на самом деле это он оплачивает участие Хантли в выборах посредством содержания, выплачиваемого своему сыну, откуда деньги переходят в карман Хантли.

Обед продолжался, Блейк изредка вставлял скупые реплики, зато его невеста жадно впитывала все разговоры.

Минерва всегда живо интересовалась политикой, в этом отношении она была истинной Вандерлин, поэтому время от времени девушка отваживалась вставлять замечания, которые, к ее удовольствию, принимались с одобрением и поощрением.

Блейку пришлось признать, что искренний интерес значительно оживил пресноватую красоту Минервы. Он всегда знал, что она умна, как и ее сестра, хотя Диана старалась не демонстрировать свой ум, и только поэтому Блейк собирался жениться на ней. Как и его чертов блестящий кузен, которого предпочла Диана.

Сколько Блейк себя помнил, он всегда задавался вопросом, почему именно ему довелось оказаться единственным недоумком в семействе, все члены которого славились своим умом. Возможно, если он откажется от титула в пользу кузена, то тем самым окажет своему роду большую услугу. Наверное, его невеста не станет противиться такому решению. В карете Минерва ясно дала понять, что не собирается прощать его, и когда он коснулся ее пальцев, девушка с видимым отвращением отдернула руку.