Рассудку вопреки - Миранда Невилл

— Дело не в том, что я стал виновником скандала; к сожалению, я, по существу, уничтожил все шансы этой девушки на достойный брак.

— Но она от этого только выиграла. Думаю, в любом другом случае мисс Монтроуз не смогла бы тебя заполучить. Теперь она, должно быть, просто счастлива.

— Мисс Монтроуз? Она считает, что слишком умна для меня.

— Если она настолько умна, то, безусловно, понимает, что заключила une alliance superbe[2].

— Нет. Она меня терпеть не может и к тому же считает глупцом.

Блейк вздохнул, ему никак не удавалось избавиться от странного ощущения беспокойства. Во время их ночного приключения на рынке Шеперде-Буш его отношение к Минерве начало меняться — более того, он ощутил к девушке нечто вроде симпатии. Но мысль о том, что жена, презирающая мужа за глупость, в то же время будет пользоваться всеми преимуществами, которые дает ей принадлежность к семейству Вандерлинов, казалась совершенно невыносимой.

Блейк подумал об их поцелуе, который, во всяком случае с его стороны, не имел ничего общего с физическим влечением. Для девушки, не обладающей совершенно никаким опытом, эта попытка была вполне успешной. Минерва не держала свои губы стиснутыми, словно захлопнувшийся капкан. Ее тело — а то, что у нее прелестная фигура, он не мог не признать — растаяло под его ласками. На короткое мгновение его охватило сладкое предвкушение предстоящего исполнения супружеского долга. Но тотчас Блейк вспомнил, что это не входило в его намерения.

Он бросил взгляд на француженку, которая беззастенчиво демонстрировала ему свои прелести. До нее у него никогда не было женщин, которые сбривали бы или выщипывали все волосы на теле, за исключением тех, что покрывали голову. Помимо этого француженка была невероятно изобретательна.

— Viens, mon chef[3], — настойчиво позвала его Дезире своим самым сладострастным тоном.

Блейк поставил чашку и вернулся в постель.

Час спустя он, опустошенный до предела, лежал на спине и, блаженно улыбаясь, мысленно повторял те несколько новых слов, которыми Дезире снова пополнила его французский словарь.

— Mon amour, — прошептала она ему на ухо. — Расставание станет для меня трагедией. Надеюсь, когда закончится ваше свадебное путешествие, ты вернешься ко мне.

— Тебе следует найти нового покровителя, — отозвался Блейк без особого воодушевления.

— Она красивая, твоя невеста? Такая же красивая, как и я?

Блейк привстал, опершись на локоть, и внимательно посмотрел на безупречные черты женщины, изящно очерченные тонкие скулы и пухлые карминовые губы.

— Мисс Монтроуз необычайно красива, — произнес он и получил в ответ недовольную гримаску, которая заставила его задуматься о поистине безграничной выразительности женских губок. Со дня на день от ювелира должны были доставить рубиновый браслет, который так хотела получить Дезире. Увы, он станет для нее прощальным подарком.

— Ты забудешь Дезире. Ты полюбишь эту jeune fille, эту английскую девственницу.

Миндалевидные глаза наполнились слезами, невольно вынуждая восхититься ее игрой и пробуждая желание приступить к очередному акту любовного действия.

— Нет.

— Тогда возвращайся ко мне. Уверена, если ты будешь одаривать свою жену не только детьми, но и драгоценностями, она не станет противиться твоим отлучкам.

— Дарить драгоценности! — воскликнул он и соскочил с постели. — Который теперь час? — Вновь из-за Дезире он опаздывал на встречу в Вандерлин-Хаус. На этот раз родители его вызывали, чтобы вместе осмотреть выделенные новобрачным покои и отобрать драгоценности для невесты.

Не то чтобы Блейк действительно намеревался обосноваться под одной крышей с герцогом, но стратегию сопротивления он пока еще не выработал. Над этим он собирался поразмыслить во время свадебного путешествия в Париж.

Блейк наскоро умылся и торопливо натянул одежду. Минерва не впервые увидит его небритым. И, увы, не в последний.

— После медового месяца… — напомнила ему Дезире, одаривая быстрым прощальным поцелуем.

— Я об этом подумаю, — отозвался он.

Минерва, как и любая девушка, была неравнодушна к красивой одежде, но все же не позволяла себе уделять этому вопросу слишком много времени. Когда во время подготовки к сезону Диана настояла на том, чтобы заказать дюжину нарядов, Минерва по большей части положилась на выбор своей хорошо осведомленной сестры и на примерки всегда прихватывала с собой какое-нибудь чтиво. Модистки привыкли к тому, что пока они подгибают, подкалывают и подшивают ее наряды, мисс Монтроуз не отрывает глаз от журнала «Реформист» или изучает парламентскую колонку в «Таймс».

Несмотря на свое спокойное отношение к моде, Минерва знала, что в этом сезоне стала одной из самых изысканно одетых дебютанток. Легкую досаду вызывали лишь непокорные пряди легкомысленно золотистых волос, которые никак не хотели укладываться в гладкие прически, столь популярные в этом году. Боже, как же она завидовала густым, но таким покорным каштановым локонам сестры! Младшая дочка ее венских знакомых сравнивала Минерву со своей фарфоровой куклой, у которой были такие же пышные льняные волосы. Маленькая девочка хотела сделать ей комплимент, но Минерва не любила игрушку с широко распахнутыми бездумными глазами и глупой жеманной улыбкой на курносом лице. После этого она прекратила завивать свои волосы, предпочитая заплетать их в косы и укладывать короной вокруг головы.

Что же касается драгоценностей, она вполне удовлетворялась тем, что имела: ожерелье из некрупного жемчуга, подаренное ей крестной; золотой крестик и цепочка — подарок родителей на конфирмацию; скромный жемчужный комплект из броши, браслетов и сережек — от Дианы и Себастьяна. Они подходили ко всем ее нарядам и не вызывали у нее особых размышлений.

Коллекция драгоценностей Дианы была великолепной, но и она не могла сравниться с теми сокровищами, которыми обладал герцог Хэмптон. Ящички и шкатулки, которые под присмотром величавого мажордома слуги принесли в кабинет герцога, громоздились на огромном письменном столе хозяина дома, занимая каждый квадратный дюйм поверхности. Руководила процессом мать Блейкни. Герцогиня, безусловно, понимала, что библиотека, ставшая совсем недавно местом неприятного происшествия, не подходила для приема Минервы в качестве невесты наследника герцогства.

А наследник даже не соблаговолил появиться. Минерва прибыла в назначенный час и имела несколько сомнительное удовольствие совершить обход своих будущих владений без участия того человека, с которым ей предстояло их делить. Вероятно, Минерве следовало почувствовать себя оскорбленной, но она вдруг обнаружила, что ей легче отвечать на вопросы, касавшиеся обстановки спальни, без присутствия мужчины, который будет иметь полное право входить в эту спальню.