"Один из..." - "100 миллиардов солнц". Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Петров Олег Георгиевич

Даже нескольких десятков таких зарядов на русских ракетах хватило бы, чтобы нанести неприемлемый ущерб агрессору. Старый генерал вдруг понял, что агрессором он сам только что назвал собственную страну. Да, пора немного притормозить, а то можно и не удержаться над пропастью. Коммунизм, это, конечно, угроза всему миру, тут спору нет. И мы избавимся от него, но как-нибудь иначе, не развязывая войну на взаимное уничтожение.

Никсон появился снова и жестом показал, что время вышло. Ладно, будем разговаривать с этим хитрым колхозником. Президент вернулся в кресло, поднял массивную трубку и произнес первые слова:

- Слушаю вас, господин первый секретарь.

Москва, Август 2057 года

Отставной адмирал ВМС США Юджин Дорман едва успел проснуться и потуже затянуть ремни, как лайнер начал проваливаться вниз, к редким облакам. Заметив шевеление, подошла вся в красном, невероятно красивая, словно с обложки, стюардесса, проверила застежки и поставила спинку его кресла вертикально, как положено. Новенький иркутский широкофюзеляжник, в облике которого ясно проступали черты породившего его «Эйрбаса», начал снижение по спирали с небольшим левым креном, и адмирал мог периодически любоваться в иллюминатор видами летней Москвы.

Город, а точнее, разросшийся вширь и ввысь гигантский мегаполис, выглядит ярко и агрессивно, и чем сильнее снижается лайнер, тем заметнее чувствуется его мощь и энергичный, нетерпеливый напор. Наконец-то, почти до всех дошло, что сюда лучше приходить только гостем. Но теперь у остального мира свои заботы. Но тогда зачем его, Дормана, сюда позвали? Даже билеты в бизнес-класс оплатили за счет казны, хотя с такими стюардессами и в экономе неплохо. Исторические консультации - это здорово, но неужели для этого недостаточно профессиональных болтунов-псевдоисториков? Для чего понадобился он, военный пенсионер и по совместительству один из последних специалистов такого уровня по истории середины прошлого века?

Впрочем, получив приглашение, он не стал набивать себе цену и спокойно сел в самолет, чтобы самому во всем разобраться и принять решение на месте. Обратный билет ему тоже купят, если что.

Лайнер накренился чуть сильнее, и Дорман увидел землю совсем близко. Метров шестьсот, прикинул он на глаз, жмурясь от ярких бликов. Удивительно, что они спустились с эшелона в тринадцать тысяч так быстро, и никаких тебе ям, отрицательных перегрузок и заложенных ушей. Ни один пилот вручную так летать не сможет.

А теперь, земля уже рядом, и можно представить, как напряженно работают электронные мозги аэробуса, обмениваясь данными с землей. Сотни автономных метеостанций передают самолету полную картину воздушных потоков на глиссаде, вплоть до малейших завихрений. Потому и летят они ровно, как по ниточке, все ниже и ниже. Яркое августовское солнце яростно отражается от зеркальных стен высоток и многочисленных солнечных панелей на крышах домов поменьше, бликует на глади петляющих повсюду речек и ярко-синих прудов. Но автоматике это совершенно не мешает, и вот уже выровнявшийся самолет вдруг мягко касается полосы строго в нужной точке. Пассажиры почти ничего не почувствовали, кроме легкой вибрации. Слегка взвыл реверс, а потом пассажиры по традиции устроили аплодисменты, только вот непонятно, кому. Наверное, программистам.

К терминалу подкатили довольно быстро, и Дорман, отстегнувшись, подхватил свой видавший виды, но надежный саквояж и стал пробираться к выходу. Полюбовавшись напоследок на улыбчивых стюардесс и перекинувшись парой слов с каждой из них (боже мой, почему у нас таких не делают?!), он удивился их искренней благожелательности. А уж когда девочки узнали, что он настоящий адмирал! Потом он вспомнил, что после известных событий военных здесь вообще уважают, а он сам даже в свои семьдесят отличается редкой и хорошо заметной выправкой, так что, ничего удивительного.

Простившись с милыми барышнями, он не спеша проследовал по длинной галерее в здание аэровокзала. Остановившись у огромной стеклянной стены, еще раз поглядел со стороны на доставившую его машину, удивляясь иронии, с которой госпожа История перевернула все с ног на голову. Надо же, русский «Эйрбас»! Хоть эта машина уже на целое поколение впереди тех, последних, настоящих «Эйрбасов», сборку которых наладили в Иркутске почти двадцать пять лет назад, когда все начало рушиться. Очень ловко тогда русские увели почти все ключевые технологии, а нескольких заартачившихся поставщиков просто заменили своими. Многие попавшие под сокращение инженеры вскоре начали переезжать за Урал, очень удивляясь тому, что, оказывается, в Сибири есть огромные живые города с развитой промышленностью, а не только тайга и медведи!

Американцы, к счастью для самих себя, избежали этой участи, и поэтому, как и прежде, почти половина самолетов на летном поле носит привычное имя Вильяма Боинга.

Из зала прилета Дорман выбрался на стоянку такси, порадовавшись, что летит налегке и багаж получать не нужно. Молча сел в подъехавшую ярко-желтую машину, протянув таксисту карточку с адресом. Теперь уже, считай, приехали, остается только перетерпеть дорогу.

Протиснувшись сквозь потоки машин возле аэровокзала и выехав на шоссе, чернявый таксист включил автопилот и лениво откинулся в кресле, бессовестно задремав. Разумеется, на скоростных трассах вроде Ленинградского шоссе ручное управление с недавних пор полностью запрещено. Зато можно спокойно смотреть по сторонам, не боясь устроить аварию. «Снизу» город выглядит совсем иначе, чем с воздуха. Не лучше, не хуже, но иначе. Несмотря на сохраняющееся полувоенное положение и обилие патрулей, в том числе на легкой бронетехнике, город бурлит и кипит, а народу на улицах очень много.

Ближе к центру города утомленный долгой дорогой адмирал сам едва не уснул, но потом снова взбодрился, принявшись разглядывать машины и прохожих. Хоть город еще не привык к полностью мирной жизни и выглядит далеко не безмятежно, но посмотреть, при желании, есть на что. Да уж, те стюардессы, можно сказать, были очень консервативно одеты, судя по некоторым попавшимся ему на глаза горожанкам. У нас за такой наряд фундаменталисты могут запросто беспорядки устроить, грустно подумал адмирал. Впрочем, и здесь, как он слышал, есть свои ярые сторонники «возвращения к истокам», а попросту говоря, мракобесы.

Впереди показались мощные силуэты кремлевских башен с рубиновыми звездами, сильное зрелище для любого, кто видит этот символ в первый раз. Но полюбоваться на Кремль вблизи не удалось. Такси, вновь управляемое человеком, сделало круг по Манежной площади и свернуло в Камергерский переулок, остановившись у небольшой гостиницы. Адмирал Дорман вежливо поблагодарил водителя и порадовался, что все уже оплачено. Поднявшись по мраморным ступенькам в фойе, он решил, что гостиница на его вкус неплохая, хоть по местным нормам она, скорее, средненькая.

Его номер на втором этаже оказался миниатюрным, уютным и чистеньким. Самое то для отставного вояки, никаких излишеств. Хорошая звукоизоляция, проектор, холодильник, просторный шкаф. Разобрав немногочисленные вещи из саквояжа, Дорман с удовольствием принял душ и переоделся в свежее. Заглянув в пустой холодильник и чувствуя рычание голодного желудка, отправился искать буфет, и к своему удивлению, нашел его на первом этаже. Перекусив вполне съедобными котлетами с пюре и запив все это кофе, адмирал вернулся в номер и сыто прилег на удобную мягкую кровать. Полная тишина подействовала успокаивающе, и Дорман незаметно для себя задремал.

Он, пока всего лишь капитан, стоит на мостике своего «Грейвли» и хладнокровно слушает доклады аварийных партий, отчаянно пытающихся вернуть в строй основной радар, поврежденный при налете «южан». Вертолет мог бы хоть как-то помочь, но старый верный «Сихок» давно лежит на дне где-то возле Галапагосских островов. А без радара не только не повоюешь, но даже помех вражеской ракете не поставишь, а чудом уцелевший обзорник забит помехами и показывает какую-то чушь. Аварийщики наспех срезают посеченные шрапнелью композитные панели, добираясь до решетчатого полотна радара. Счет перед новой вражеской атакой может идти на минуты, это понимают все. Но никто не знает, что этих минут уже нет.