Знакомства по объявлению - Инна Дубровская

Но незнакомец, казалось, ничего не замечал и, как ни в чем не бывало, крутил баранку.

— А сигареты-то у вас есть? — смелее спросила Лера, закинув ногу за ногу. — Я «Моre» предпочитаю.

Он достал из бардачка распечатанную пачку дорогих дамских сигарет и протянул ей. Сладковатый дым и гул мотора усыпляли, она согрелась и откинулась на сиденье. Приехали они очень скоро. В темноте Лера не разглядела дорогу и сейчас не знала, куда ее привез этот таинственный пожилой мужчина.

Поразило обилие книг, журналов, папок с газетами и какими-то вырезками. Бумаги были разбросаны повсюду, даже на полу, на письменном столе стояла допотопная пишущая машинка с заправленным листом.

— Не обращай внимание на беспорядок, присаживайся. — Он сгреб листы со стола, собрал их с пола и затолкал неровную кипу в переполненный ящик стола. — Сейчас много работы и нет времени прибраться.

— Нет-нет, все очень мило, — поспешила успокоить его Лера. Внезапно ее осенило, — мы ведь с вами даже не познакомились! Я — Лера, студентка.

— Меня можешь звать Мишей.

— А точнее?

— Михаил Яковлевич Врублевский, писатель, это на всякий случай. — Он откупорил бутылку и налил два полных бокала густой пахучей жидкости цвета граната. — Ну что, можно выпить за знакомство? Извини, у меня только конфеты.

Но про конфеты Лера уже не слышала. Она не сводила глаз с седого старика и думала — неужели перед ней самый настоящий писатель? Кто бы мог подумать, что в такую мерзлоту, среди ночи можно подцепить такого человека! Ей всегда нравились люди творческих профессий.

— Вы серьезно?

— Не бери в голову, выпей и расслабься. — Врублевский добавил ей ликера в бокал. Он был слегка разочарован тем, что его не узнали, вернее, просто не знали. — Сегодня прекрасный вечер, давай видео посмотрим?

Но Лера стала допытываться, о чем он пишет, угрожая сейчас же уйти, если не узнает, как называются его книги. В конце концов выяснилось, что Михаил Яковлевич — автор пяти книг о Ленине, а года три назад один солидный московский журнал напечатал его коронную пьесу о вожде мирового пролетариата, которую не поставил ни один театр.

Он пододвинул ей бокал, подсел ближе и положил руку на плечо. Лера осторожно, чтобы не обидеть писателя, отстранилась и взяла с полки первую попавшуюся книгу.

— М. Врублевский «Рассказы о Ленине», — прочла она. — Это ваше? Подарите на память, пожалуйста, с автографом.

— Знаешь, Лерочка, — елейным голоском пропел Врублевский, аккуратно заталкивая книгу на прежнее место, как бы не замечая ее просьбы, — ты очень красива. Ты похожа… ах, да! Кстати, я мог бы познакомить тебя с одним известным режиссером, который снимает фильм о манекенщицах.

Он включил видеомагнитофон, с экрана повалила крутая немецкая порнография. «Наверно, это помогает ему сосредоточиться перед сеансом мастурбации», — подумала Лера. Она еще немного выпила и переключилась на шоколадные конфеты. Делать было нечего, становилось скучно. Ликер, который они пили, был приторный и с каким-то синтетическим ароматом.

— Случайно, не такие фильмы снимает ваш знакомый? — Лера кивнула на экран.

— Ну зачем же так… — замялся писатель. Заметив кислое выражение на лице прекрасной незнакомки, Врублевский извлек из книжного шкафа толстый альбом с фотографиями. Лера перелистала несколько страниц, и ей стало еще тоскливее: на фотографиях высокорослые дамы в остатках кружевного нижнего белья демонстрировали свои прелести на фоне фальшивых интерьеров времен Людовика какого-то.

Тем временем Врублевский, видимо, решил, что пора перевести отношения в новую плоскость.

Он положил руку ей на грудь, потом забрался под блузку и расстегнул бюстгальтер. Оставалось снять брюки, и тут Лера сама помогла ему. «С таким стариком я впервые», — мелькнуло у нее в голове.

Они перебрались на мягкую продавленную кушетку. Там занялись любовью: сначала он сверху, потом она забралась на него и попробовала завладеть инициативой, но ничего не вышло — мешал его живот. Кроме того, отвлекал телевизор, пришлось встать, чтобы выключить видео. Лера встала на четвереньки, Врублевский пристроился сзади, минут пять они барахтались в такой позиции, потом опять легли и закончили уже стандартно.

«Боже, неужели это я», — подумала Лера, глядя на себя в зеркало ванной. Белокурые кудряшки растрепались и спутались, помада размазалась по подбородку, под глазами отпечатались жирные черные пятна туши. Чтобы привести себя в порядок, она заплела растрепанные волосы в короткую косичку и ополоснулась холодной водой. Когда она вернулась, Врублевский крепко спал, свет из окна падал на его двойной подбородок.

Телефон упрямо трезвонил, но никто не поднимал трубку, это начинало раздражать. «Сколько же можно звонить?» — простонала Лера спросонья, но ответа не последовало, в квартире было пусто, Врублевский тоже исчез.

Она нехотя встала и поплелась к телефону, опоздала и разозлилась. Раскуроченная постель, мятые простыни, бокалы с ликером на столе, тошнота и головная боль… Тщетно старалась вспомнить, сколько же она вчера выпила в общежитии, а потом здесь?

Постояв под душем и отряхнувшись от сна, кое-как расчесала волосы маленькой мужской расческой с выломанными зубцами и пошла одеваться. Лера уже была готова уйти, когда дверь широко распахнулась и появился Врублевский. Он был бодр и свеж, одет в спортивный костюм и кроссовки, на щеках играл здоровый румянец, и весь его облик излучал удаль и отвагу.

— Привет! Как дела? — Врублевский был явно доволен тем, что вовремя вернулся и застал ее. — Ты что, уходишь? Оставайся, у меня хорошее пиво, не хочешь?

Лера подумала, что холодное пиво сейчас будет как нельзя кстати, и согласилась, но при условии, что потом она сразу же отправится домой. В отличие от Врублевского, успевшего позаниматься спортом и избавиться от похмелья, Лера чувствовала себя плохо. Она смогла сделать лишь два глотка пива.

— Я ухожу, Миша, — слабым голосом предупредила девушка, — а вечером вернусь.

Но писатель оказался настойчивым, он облизал губы и пошел в очередную атаку:

— Я так рад, что ты здесь, Лера, — он гладил ее по животу, — ты восхитительная девушка…

Она старалась не замечать его возраст, да это и не имело сейчас значения, потому что ей было нехорошо, ее мутило, и нужно было поскорее закончить этот визит. Да и так ли уж важно, сколько мужчине лет, если он имеет какое-то положение в обществе и даже совершает пробежки по утрам? Его брюшко и двойной подбородок не имели никакого значения.

Для Леры я добрая, рассудительная старая дева, душевная, совершенно бесполая и мало привлекательная. Меня это не огорчает, даже трогает такое доверительное, почти дочернее отношение. Она обращается ко мне за советом, делится обидами, плачется и ждет поддержки, а я ловлю себя на том, что все ее шатания по чужим постелям воспринимаю как выходки нашкодившего дитяти. Она почему-то считает, что небольшая разница в возрасте делает меня намного умнее и опытнее, и всерьез надеется на мой ум и опыт.