Знакомства по объявлению - Инна Дубровская

Но как только Серж узнал, что Лера совсем не дочь Михаила Врублевского, их отношения заметно охладели. Когда же выяснилось, что и прописки в Москве у нее тоже нет, кроме дружбы, между ними ничего не осталось.

Лера и сама понимала: жить ему тоже негде, так что иллюзии питать не стоит. Они продолжали встречаться как хорошие знакомые, и не более того.

Когда же Лера приходила к Врублевскому, он либо рассеянно смотрел на нее и говорил о революции, Ленине и коварстве эпохи, либо перелистывал свой альбом с порнографическими открытками. От этой скуки она готова была бежать куда угодно. А с ребятами из театрального было весело, они много спорили об искусстве, щеголяли цитатами, читали отрывки из пьес и небрежно бросали фамилии известных режиссеров и актеров. Леру распирало от уважения к себе: с какими интересными людьми она общается и какой у нее изысканный круг знакомых.

— Ребята, вы большие интеллектуалы… — говорила подвыпившая Лера.

Очень часто к ней подходил Игорь Лабицкий с актерского факультета и пытался рассуждать о смысле жизни. От него пахло дешевым одеколоном, а его интонация почему-то вызывала у Леры дикий смех.

К красивым дамам в компании отношение было несколько своеобразное. Так, сокурсник Сержа хвастал, что переспал со всеми сидящими за столом дамами. Лера разбивалась в лепешку, доказывая: это чистый блеф, но ей никто не верил.

На одной из таких вечеринок Лера познакомилась с Лилькой. Если верить Сержу, когда-то та училась в театральном, но потом стала брокером на бирже. Она и теперь проведывает старых друзей, которые всегда рады ее видеть. У Лильки своеобразная восточная внешность: огромные карие глаза, легкий пушок над верхней губой, смуглая кожа. В ее жилах течет армянская, сирийская и даже ассирийская кровь, чем она очень гордится.

Лерка увидела ее на кухне, пытаясь соорудить закуску к очередной «презентации». Готовить пришлось почти из топора, но Лилька, взяв дело в свои руки — Лера была на посылках, — спасла положение. Они сотворили несколько салатов буквально на пустом месте. Поговорив о своем, девичьем, сошлись на том, что неплохо бы сходить в приличный ресторан без общества неплатежеспособных. Выбрали «Карусель».

Потратив два часа на макияж и собрав все имеющиеся в наличии финансы, Лера вышла из общежития и поехала к ресторану, где они договорились встретиться.

В «Карусель» они приехали к одиннадцати вечера. Ожидалось выступление какой-то западной рок-звезды, но в последний момент его отменили и теперь вместо заезжих звезд выступали местные. Зрители равнодушно поглядывали на сцену, вяло аплодировали.

Во втором часу Лилька откололась с пожилым итальянцем, и Лера заскучала одна. Тут в зал с шумом ввалился взъерошенный тип в кожаной куртке. Он заказал две бутылки виски и шашлык. Потом огляделся и выбрал самую роскошную даму.

Неудивительно, что подвернувшейся красавицей оказалась Лера: она сверлила парня испепеляющим взглядом. Он неуверенно держался на ногах. От него несло перегаром, табаком и еще чем-то, да и у нее кружилась голова от выпитого, клонило ко сну.

Парень оказался солистом недавно созданной, но уже успевшей побывать на гастролях в Штатах рок-группы. Около месяца они выступали в дешевых дискотеках Нью-Йорка и кое-что заработали, а сейчас проматывали деньги.

— А ты кто? — спросил Стас Шеколян, так звали музыканта. — Модель?

— Не угадали. Но очень хочу ею стать, — удачно вывернулась Лера.

Стас окинул ее оценивающим взглядом:

— Экстерьер что надо — все на месте.

Если это была и шутка, то весьма неудачная, но Лера, не обращая внимания на грубость, спросила:

— Над чем вы сейчас работаете?

— А ты не думай об этом, крошка, — Стас потрепал ее по щеке, — от тяжелых мыслей у таких девочек портится цвет лица.

Официант убрал посуду и принес два бокала сухого вина. Лера и Стас, выпив, почувствовали, что земля уходит у них из-под ног. В четыре часа Шеколян взял такси, и они покатили к нему. Стас подгонял шофера. Лера смеялась и визжала на поворотах.

Шеколян снимал трехкомнатную квартиру на Кропоткинской. Он уже слегка пришел в себя. Лера решила принять ванну. Когда она вернулась, Стас лежал на кровати, пил пиво и смотрел запись своего выступления по видику. На тумбочке стояло несколько бутылок, на полу валялась кожаная куртка, обувь и носки. Стас был настолько пьян, что не смог заниматься любовью. Его тошнило, и он бегал в туалет, потом опять пил, и любовь у них получилась только один раз, да и то кое-как.

На следующий день Лера проснулась в три часа дня, Стаса уже не было. Она просидела в квартире весь день в надежде, что он позвонит, а утром уехала в общежитие, предусмотрительно захватив ключи. Мысль о Шеколяне не давала покоя, и через три дня она снова решила наведаться к нему.

Открыв дверь, Лера вошла в квартиру и оглядела пустые комнаты. Недопитые бутылки, грязная посуда на столе и неубранная постель — все говорило о том, что Стас уже явился. «Ты где, Стас? Выходи!» — крикнула Лера, но никто не отозвался.

Она заглянула на кухню, прислушалась. В ванной шумела вода. «Вот ты и попался». Лера подошла и осторожно приоткрыла дверь в ванную. И тут же остолбенела. «Ну, Стас, кончай корячиться, закрой дверь», — услышала она хриплый женский голос. В мыльный пене утопало существо с мокрыми, прилипшими к телу волосами и высунутыми из воды голыми пятками.

— Что ты делаешь в моей ванной? Кто тебя сюда пустил, шлюха? — набросилась Лера на девушку, в порыве гнева вонзая ногти в ее тело. Соперница оказалась не робкого десятка и храбро отбивалась, царапаясь и крича во весь голос. В самый разгар «морского боя» где-то рядом прозвучал громкий смех. На минуту дамы притихли. Лера обернулась. В нескольких шагах от нее хохотал Шеколян, не имея сил остановиться.

— Ничтожество! — крикнула Лера. — Что ты ржешь? Теперь я знаю, чем ты тут занимаешься. — Она схватила подвернувшийся под руку флакон и запустила в подлеца.

Все еще продолжая смеяться, Стас бросился бежать. Лера рванула за ним, но не успела — он закрыл дверь перед самым ее носом.

— Все равно я тебя достану, — барабанила она кулаками в дверь, — козел! Да я все волосы выдеру тебе и твоей шлюхе. Ты запомнишь меня, вы у меня узнаете… — бушевала Лера, пока, совсем обессилев, не угомонилась.

Вспоминая Диму, я часто думала, что свой единственный шанс, вероятно, уже упустила. Меня все чаще посещали упадочнические настроения. И хотя наши потуги в постели по-прежнему вспоминались с содроганием, многое отдала бы за то, чтобы повторить все заново.

В институте за мной закрепилась репутация «серой мыши». Сокурсницы не воспринимали меня как соперницу. А молодые люди смотрели на меня так, как смотрят на существо, не достигшее половой зрелости. Переломить общественное мнение я была не в силах.