Тревожные воины. Гендер, память и поп-культура в японской армии - Сабина Фрюштюк

своим членам и ветеранам Императорской армии в регионе и получили основную часть экспонатов именно от них. Таким образом, в зависимости от локальной ситуации музей представляет историю с особой, местной точки зрения; при этом упоминания и изображения Императорской армии, не касающиеся местной военной части, встречаются редко.

Один из подчиненных Оно, готовившийся к отставке штаб-сержант Симода Хиромаса*, отвечающий за экскурсии по музею, с энтузиазмом взялся показать мне то, что он явно считал своим музеем. Обычно этот приветливый человек с мягкими интонациями сопровождал по двум залам экспозиции ветеранов, а в редких случаях – местных школьников. Но основной его аудиторией были новобранцы, проходившие подготовку на базе и, по мнению Симоды, понятия не имевшие об Императорской армии, так как в школах этому не учат. На самом деле история военной части началась не в 1951 году, когда Резерв национальной полиции был переименован в Силы самообороны, – корни ее уходят гораздо глубже, о чем свидетельствует история самого здания, в котором располагался музей, и Симода говорил об этом с особой гордостью. Здание претерпело замечательную метаморфозу, сходную с той, что происходила и с многочисленными музеями на других базах Японии. Первоначально там размещался штаб пехотного полка Императорской армии. Когда в 1870-х годах Императорская армия была сформирована, объяснил Симода, местное население было очень бедным, и многие хотели туда вступить, потому что это сулило им лучшую, чем в нищих деревнях, жизнь (как и в других частях Японии, старшие сыновья обычно освобождались от призыва в армию). Основными критериями для приема на военную службу были, как и в настоящее время в Силах самообороны, хорошее общее состояние здоровья и рост не менее 155 см. В 1898 году был сформирован новый местный пехотный полк, и его штаб переехал в здание, где теперь находится музей. Он оставался там до конца Азиатско-Тихоокеанской войны в 1945-м. По словам Симоды, солдаты местного полка «были мобилизованы во время Русско-японской войны (1904–1905), Маньчжурского инцидента (1931), Китайского инцидента (1937) и направлялись на Филиппины во время Азиатско-Тихоокеанской войны. Во время этих войн погибло почти 20 000 солдат с этой базы».

После окончания Азиатско-Тихоокеанской войны здание продолжало использоваться в качестве штаба, но на этот раз местным подразделением союзных оккупационных войск. После того как Императорская армия была расформирована, а территорию базы в начале 1950-х годов заняли Силы самообороны, им «вернули» здание. Таким образом, с гордостью подчеркивал Симода, его полк Сил самообороны имеет более чем пятидесятилетнюю историю, тогда как многие другие базы были основаны лет на двадцать позже. С момента постройки одноэтажное кирпичное здание несколько раз реставрировалось. Поднявшись на несколько ступенек, я увидела, что узкий коридор делит помещение на две комнаты одинакового размера. Дверь справа вела в зал «История бывшей армии» (Кюигун-си). Дверь слева вела в зал, предназначенный для артефактов, которые призваны документировать историю Сил самообороны. У входа в этот зал стоит трехфутовый Хотэй-сама, одно из семи божеств удачи, символизирующее добродетель, заключающуюся в том, чтобы «довольствоваться тем, что имеешь, и прилагать усилия, чтобы добиться большего» – скромное и вполне гражданское послание, решительно оторванное от общепринятых представлений о героизме, патриотизме и милитаризме, которые я ожидала найти.

На нескольких недатированных гравюрах на дереве изображено решающее сражение, происходившее более 400 лет назад – событие, положившее начало военной истории Японии в этом регионе. На старом флаге, как объяснил мне Симода, было восемь лучей, которые обозначали собой хризантему – символ императорского двора. Первоначально флаг использовался для самых разных случаев; теперь он используется только в МССЯ, за исключением местных праздников, когда полк СССЯ базы Кибита несет его в качестве полкового знамени (рэнтайки). Симода признался, что часто думает об императоре и всегда вспоминает его в молитвах о защите страны. Он представлял себе императора как некий общественный институт, «который существовал долгое время и останется, когда [отдельный император] умрет». Мысль о преемственности императорского двора, как бы утешительна она ни была, в рассказе Симоды предполагала и одновременное отрицание какой бы то ни было военной ответственности императора. По мнению штаб-сержанта, император «как символ Японии формально был главнокомандующим императорской армией, но в действительности не имел никакой власти». Цветная фотография императора и императрицы Мэйдзи висела рядом с объявлением о начале Китайско-японской войны. Цветная фотография императора Сёва украшала копию Императорского рескрипта для солдат и матросов. Среди экспонатов в узких стеклянных витринах находились медали, нашивки, обозначающие воинские звания, документы о призыве, письма солдат женам и семьям, мундиры и сапоги. Предметы не были датированы, и Симода сам решал, как о них рассказывать: что это и какое значение имеет.

Симода не питал иллюзий по поводу отношения новобранцев к музею и его лекции. Он был уверен, что молодых солдат «совсем не волнует Зал исторических материалов или что [у меня есть] рассказать о нем», но он, как любитель истории, считал своим долгом научить их «необходимости защищать свою семью, друзей, местное сообщество и страну (куни)». Эти понятия были для него тесно связаны, но он заметил, что они «кажутся выспренними большинству молодых мужчин и женщин, которые в наши дни присоединяются к Силам самообороны». Попытка Симоды преодолеть разрыв между ментальностью новобранцев и их будущей профессиональной идеологией людей, призванных стать защитниками Японии, перекликалась с первым официальным заявлением о предназначении послевоенных вооруженных сил, якобы сделанным в марте 1951 года Хаяси Кэйдзё, первым командующим СССЯ. Хаяси верил, что новые вооруженные силы будут движимы «любовью к родителям, братьям и сестрам нашей крови, к нашим женам и детям, к японскому народу и стране» [Böei Kenkyükai 1996: 49][25].

Симода сопровождал свои объяснения еще одной официально санкционированной установкой: «Силы самообороны не являются военной силой». Я слышала этот лозунг бесчисленное количество раз, его повторяли как мантру представители разных чинов, возрастных групп и полов. Для некоторых военнослужащих это было предметом гордости. Для других – главным препятствием на пути к истинному профессионализму. Однако Симода при этом подчеркивал, что между сегодняшними Силами самообороны и Императорской армией есть существенная разница. По его словам, в Императорской армии с солдатами обращались так плохо, что во время сражений они стреляли в спину своим командирам. В СССЯ, особенно в пехоте (он использовал как название Императорской армии «хохэй», так и термин для Сил самообороны «фуцука»), хорошие межличностные отношения считались важнейшим компонентом правильно функционирующего подразделения. Его комментарий соответствовал многочисленным попыткам признать негативные стороны ЯА, чтобы отделить ее от Сил самообороны.

В зале, посвященном истории Сил самообороны, я увидела на доске автомат, несколько последних вариантов униформы и материалы по связям с общественностью – все это выставлено без четкого порядка или объяснений, что наводит на мысль об отсутствии ясного представления о том, как вообще должна документироваться история Сил самообороны. В отдельных стеклянных витринах выставлены портретные фотографии женщин среднего и старшего возраста (с указанием их имен) под общим заголовком «Почетные матери» (Мадза но катагата). Во время Азиатско-Тихоокеанской войны эти женщины были членами местного отделения Патриотической женской ассоциации (Айкоку Фудзинкай)[26] – так почему же их фотографии находились здесь, а не в зале, посвященном ЯА? Как ни странно, экспонаты, связанные с женщинами довоенного и военного времени, занимали в зале Сил самообороны около трети выставочной площади. Я предположила, что для этих женских портретов не хватило места в первом зале, но это усилило впечатление, что создатели музея не вполне уверены в том,