Отрывки из Ничего - Борис Ванталов

Где-то прочитал, как некоего человека спросили, а вы не стали под старость верующим? Он ответил: Слава Богу, нет.

Этот оксюморон вдруг пробудил во мне вопрос, который удивил своей новизной. В я его еще не возникало.

А верит ли Бог в меня?

То есть, что мое я для Него?

Как это, сказал Беккет.

Или пошутим с Гете, – страдания солнечного зайчика.

Можно еще вспомнить репризу клоуна Олега Попова.

Шарман, шаман

В «Письмах в Сигейск» (книга писем Н.И. Харджиева к Сергею Сигею) Николай Иванович нечаянно роняет определение: «Поэт – существо крестовидное».

И я недавно поняло его буквально, как схему, как чертеж.

– Горизонталь – это обычная человеческая жизнь, которую переживает каждый. А вертикаль, перечеркивающая эту обыденность, отражает метания (корчи) духа, земные корни и небесную крону.

Кроме всеобщих рождения и смерти, поэту надо вынести в себе дихотомию твари и ангела.

Его опыт парадоксален.

Он уже никогда не жив.

Он еще никогда не мертв.

Его крест пульсирует.

Поэт четырехмерен.

Шарман, шаман!

Я-беда

Сумеет ли я переплыть эту толстую тетрадь-книгу. Чистых страниц пока еще больше, чем исписанных.

Хождение за три моря.

«Утром три».

Тригонометрия ментальных блудней.

Мозги на пенсии.

Я-беда

22.02.2011

Тригорину

Сюжет для небольшого рассказа: я просыпается и не обнаруживает себя.

Ты есть то.

Тат твам аси.

Ах, как кружится голова

Как представить эти цепочки молекул, что образуют наше тело.

Они движутся.

Идем дальше. Созерцаем с Демокритом атомы.

Они движутся.

Потом электроны в атомах.

Они тоже движутся по орбитам.

Все в этой матрешке нас движется.

И в матрешке всего (земля, солнечная система, галактика и т.д.) все движется.

Этим большим вальсом дирижирует Штраус. Это я читаю огромную книгу Жака Ле Ридера. «Венский модерн и кризис идентичности» (СПб, 2009).

Лене не задолго до смерти некий целитель, когда-то подвизавшийся в БДТ, тоже велел вращать блюдечко.

Коловращение жизни.

– Как смерч.

Смерч смерти.

Какие тебе еще полеты нужны, Катерина?!

«Ах, как кружится голова, как голова кружится».

Это стихи

– Выходит, что все…

– Завихрения завихрений.

– Экая хреновина.

– Нет, это балет.

– И Ницше любил танцы.

– И дервиши.

– «Танцующий Давид»!

– Да – и как она всегда вспоминала эту пожилую пару, танцующую в скверике на Измайловском около гастронома…

– 9-го мая.

– Великое в малом.

– Ветераны танцуют со смертью?

– Они берут ее к себе в круг.

– Летальная орбита вальса.

– Победа – это танец со смертью?

– Это стихи.

Ты-ты-ты

– Значит, стихи…

– Мы уже говорили.

– Танец судьбы?

– Да.

– Это объективность?

– Когда стих написан, то – да.

– Значит, в конце такого стиха…

– Смерть.

– И…

– Надо писать новый.

– И сколько это будет продолжаться?

– Пока не кончатся рифмы.

– Что потом?

– Ритм.

– Та-та-та?

– Ты-ты-ты.

Драма ты лги я

Не прошло и нескольких часов, как натыкаюсь на «ты» у Ридара (см. выше).

(Пью чай с израильским лимоном, который мне прислали Никитины из своего садика. Мог ли думать Гоша, который жил в двух шагах от садика на Малой Садовой, что под старость будет сидеть под пальмами, как я ему и предсказывал.)

Итак, Ридер. Стр. 70–71.

«Философ Фердинанд Эбнер в работе «Слово и духовные реальности» (опубликованной в 1921 г.) дал глубокую интерпретацию этого «экзистенциалистского» аспекта мысли Вайнингера, показав, что книга «Пол и характер» является одним из самых очевидных симптомов болезни Icheinsamkeit. («Одиночество я»), которое угрожает существованию современного индивида и, согласно Эбнеру, может быть излечено только через опыт общения с «Ты», прежде всего общения словесного. Диалог с Другим, опосредованный диалогом с Богом, противопоставляется здесь поэтическому и философскому монологу гения, сосредоточенного на своей субъективности».

То-то из меня диалоги поперли. Никогда раньше такого не было.

Драма ты лги я.

23.02.2011

Ее нема

Продолжаю единоборство с ручками, отказывающимися писать мою безысходную кривду.

Март. Скоро годовщина смерти Лены.

Пустоватенько.

Вот все, что могу сказать.

Ее нема.

Басня

Вообще, единственное, что можно сделать, чтобы сохранить высокое присутствие памяти о Лене (помимо чтения стихов), это самому карабкаться туда, где она парила столь свободно.

Улитка и балерина.

Басня.

Вторцветмет

Иллюстрация на тему карабканья.

У меня есть стихотворение «Вот молекулы сверкают,/в теле стареньком моем,/что они об этом знают,/размышляют ли о чем?» И т.д.

Там еще упоминаются атомы, электроны, пю-мезоны. По поводу этих элементарных частиц я консультировался с лириком-физиком Борисом Шифриным и посвятил ему это стихотворение.

И вот недавно, сидя на дне рожденья у Александра Горнона, Борис заговорил о том, что эти самые частицы (по Флоренскому), образуя человеческое существо, при расставании с телом сохраняют память о нем. Ибо помимо ноосферы есть еще пневмо-сфера…

Позволю себе вольность: атомы намагничиваются человеком.

И может быть мы просто обогатительная фабрика материи?

Сколько атомов одомашниваем за жизнь.

Вот и Федоров предлагал все собирать.

Значит, много лет назад я написало оду утильсырью.

Вторцветмет.

Мозаика индивидуальности

А если в меню попадут атомы, намагниченные другими, что будет?!

Диффузия.

Мозаика индивидуальности.

Проветривание

Над землей снова задул ветер вер. Ислам встрепенулся. Повалились диктатуры. В Африке открыли форточку.

Астров рад прохладе.

Проветривание.

«Я спасти нельзя»

Вот еще выудил из Ридера о предшественниках меню.

Стр. 105 «Гофмансталь, Маутнер и позже Музиль, а может быть, и Витгенштейн пытаются найти выход из кризиса идентичности. (Порожденного неопозитивизмом, который доминировал в конце XIX века и доктрину которого резюмирует высказывание Эрнста Маха: «Я спасти нельзя».) На пути систематической деконструкции субъекта, и прежде всего его языка, – деконструкции, после которой только и можно воспринимать откровения «иного состояния». У Отто Вейнингера аналогичную функцию спасения я, разрушенного атаками со стороны неопозитивизма и экспериментальной психологии, принимает на себя фигура «гения».