Отрывки из Ничего - Борис Ванталов

О, ЭТИ ПАЛОЧКИ

Я это написал и только сейчас сообразил, что сегодня 11-ое число. Лена умерла ровно 7 месяцев тому назад.

Я сидел на работе. Ближе к вечеру мне позвонил Кирилл и сообщил о изменившемся характере дыхания.

Я это дыхание слышал 3 раза на дому: отец, мать, теща.

Дыхание Чейн-Стокса.

Дыхание Чейн-Стикса.

Потом Кирилл позвонил в половине двенадцатого и сказал, что Лена умерла.

И Кудряков умер 11-ого, только в ноябре.

«О, эти палочки», как писал Чапек.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОБЛОЖКИ

Кудряков, по его рассказам, получал премию Андрея Белого вместе с Леной.

Едва ли они пересекались в дальнейшем.

И вот за несколько лет до смерти (года два) у Лены выходит, переведенная на английский язык книга стихов. Издатель присылает по интернету обложку. Он – жуткая.

Какая-то дама с коляской. Ни к селу, ни к городу. Полный бред.

Надо срочно предложить альтернативу. И тут Кирилл вспоминает о Кудряковской серии цветных снимков, где фигурка ангела постепенно погружается в трехлитровую банку с заплесневевшими солеными огурцами.

Я, когда увидел этого «запечатленного» ангела в рассоле, был потрясен. Тем более что этого ангела сам подарил Борису Александровичу.

Тогда еще был жив Дасик (Д.Н. Перельман). Мы выпивали как-то у него традиционные три бутылки сухого. Одна оказалась немецкой, с пришпиленным к ней ангелочком. Его-то я и всучил Кудрякову впоследствии.

Дасик покончил с собой 15 марта 2005 года в одном месяце с Леной и одном году с Кудряковым.

Так, благодаря этой эстафете, возникла обложка. Английский издатель принял ее благосклонно, но поинтересовался, что за змеи плавают в банке. Потом кннмга лежала в витрине музея Ахматовой на посмертной выставке Бориса Александровича.

МАЛЕВИЧ ЭТО БЫ ОЦЕНИЛ

За все пять с чем-то лет нашего знакомства Лена ни разу не была у меня дома. Я предпринимал неоднократные попытки зазвать ее в гости. Визит все откладывался, а потом, после появления Хокки, это стало не реальным.

Поэтому несколько своих дней рождений я отметил с Леной у нее.

Правда, не в строгом соответствии с календарем.

Она мне много рассказывала о магазине «Гурмэ» на задворках Варшавского вокзала, где продавалась экзотическая всячина. И я предложил ей пойти нам вместе туда и купить закуску. Поскольку репертуар этого заведения Лена успела изучить досконально, она пошла туда одна, а я остался с Хоккой, который всеми силами своей самурайской души рвался за хозяйкой.

Вместо того, чтобы бегать по травке за птичками и последними бабочками, он, поняв, что в магазин попасть не удастся, сел, как вкопанный, на газон. Прошло время. И вдруг крошечная собачка рванулась так, что едва не вырвала поводок из руки. Это Лена появилась на пороге магазина с двумя большими белыми пакетами.

Она держала их в поднятых руках. Бабье лето. Последнее тепло. Солнце, в лучах которого танцуют падающие листья.

Это мгновение застыло в моей памяти навсегда. Маленькая фигурка в черном с двумя белыми квадратами пакетов, воздетых к небу.

Малевич это бы оценил.

11. 10. 2010

О, ЭТИ ПАЛОЧКИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Когда одиннадцатого я ехал на работу, мне позвонил Кирилл и сказал, что в 17 ч. 05 м. будет по «Культуре» фильм в серии «С потолка» (ведет ее из своей артистической Басилашвили) о Дине Морисовне.

На работе сразу включил телевизор. Передача началась с того, что детскую фотографию Лены показали, как детскую фотографию Дины, а закончилось чтением Лены стихотворения «Троеручица». Съемка 2000-го года. Видно, что она читает его с огромным трудом. Видно, что она измучена. Мать умерла в 98-м. Смерть совсем рядом. На это больно смотреть.

А вчера мы ездили с Кириллом на Волковское, чтобы сфотографировать надгробье для «будущего» сайта. («За будущее не пьют», – всегда останавливала меня Лена, когда я пытался произнести футуристический тост.) Листик прилепился к черному мрамору креста.

А на могиле Охапкина к деревянному кресту было прикреплено объявление о вечере памяти в музее Достоевского 3-го октября.

Потом взяли журналы с ювенильным шедевром (в ПТЖ, на Моховой) и отвезли их Кириллу. Помянули Лену. От него поехал в Шемякинский центр на Садовую, чтобы отдать Александру Петрякову ксероксы статей о Кудрякове. Он пишет для Пушдома в писательский словарь. В Центре, как всегда, тусклое электричество и тихая (не кудряковская «лихая») жуть, которая иногда веет от излечившихся алкоголиков.

По дороге купил шкалик «Киновского», который мы распили вместе с Надеждой. Обретя речевую мобильность, звонил Горнону и Азаровой в Москву. Последняя вся в докторской, 14-ого защита.

Домработница Лючия (дама из Молдавии с высшим образованием) исчезла в этот ответственный момент. Звонит каждый день и сообщает, что завтра появится…

Устроила Лючия Азаровой де Ламермур.

13.10.2010

ТЕКСТОВ РОЙ

Лючия вернулась. Азарова защитилась. Моя киевская издательница, Людмила получила сигнал книжки «Слова и рисунки». Неполное собрание текстов. Том второй.

Текстов рой!

КТО ТАМ ШАГАЕТ ПРАВОЙ

Все эти процессы, происходящие в нас (пищеварение, кровообращение, дыхание, мочеиспускание, мышление) – протекают одновременно.

Но мысли мне стали ближе тела, о теле вспоминаю, когда оно болит, а о мыслях думаю постоянно. Пытаюсь их понять. Почему они мои? В чем тут моя воля?

Диарея, застающая нас неожиданно, вызванная неизвестно чем, разве она – не откровение для организма? И ты, выкормыш социума, должен заклинать распускающийся сфинктер продержаться еще немножко, чтобы не обделаться у всех на виду. Иначе – катастрофа.

А мысли, настигающие нас, как Артемида. Поражающие в самое сердце. Эти спонтанные убийцы-ниоткудники. Они в своей неожиданности и неотвязанности разве не та же диарея?

Эти процессы циркулируют в нас, как вода в батарее парового отопления. Воды нет, батарея холодная: труп.

Что в этой батарее мое? Все поступает, откуда-то оттуда. Не я ее и изготовил. А вот не-я изготавливается из собственного эго. Это не-я уже не совсем автомат-человек (человек-машина). Оно немножко пробуксовывает на наезженной колее прогресса.

– Кто там шагает правой?

– Это я, не-я.

КРИК ТИШИНЫ

Что, собственно, сделала Малая Садовая? Она чуть сместила точку сборки. Мирмозг заиграл по-новому.

Слушайте музыку революции.

У каждого она своя.

Надо идти на звук, если ты поэт.

Чистый звук молчания.

Ноль – это крик тишины.

ИСТОРИЯ ПРОКЛАДОК

И что такое сингулярная точка, как не взорвавшийся ноль. У Вселенной взрывная беременность.