Николай Новиков. Его жизнь и общественная деятельность - Софья Усова

Переселившись в Москву, Новиков поместился в том самом доме, где была типография, чтобы быть к ней поближе. Типографию он нашел в крайне плачевном виде. Шрифтов имелось мало, рабочие были избалованы, ленились и часто пьянствовали; поэтому, при малом количестве заказов, типография почти не имела доходов. Нужно было иметь большое мужество, чтобы принять дело в таком состоянии.

Новиков стал тотчас же приводить все в порядок: пополнять, если чего не хватало, выписывая даже для этого некоторые вещи из-за границы. В то же время, чтобы типография не оставалась без работы, он начал печатать все, что было возможно, исходя из наличия имевшихся материалов.

Дела книжной лавки обстояли тоже очень плохо. Чтобы поднять ее торговлю, Новиков вошел в сношение с комиссионерами в Петербурге, в некоторых провинциальных городах и условился отдавать им книги с уступкой и с рассрочкой платежа.

Характер издательской деятельности Новикова определился тотчас же, как только он взялся за дело. Чтобы приобрести покупателей, он должен был печатать и книги легкого, беллетристического содержания; но главное его внимание было обращено на книги научного характера и учебники, так как целью его издательства было просветительство. К тому же как человек, проникнутый религиозно-нравственными идеями, он издавал научные сочинения, по преимуществу проникнутые этими идеями.

В то же время Новиков начал завязывать знакомства с московскими масонами, а также с людьми, которые покровительствовали просвещению и могли быть ему полезны в его деятельности. В этом ему много способствовал Херасков.

Одним из первых его знакомств в Москве было знакомство с князем Ю.Н. Трубецким. С братом его, Николаем Никитичем, Новиков познакомился еще в Петербурге и теперь только возобновил это знакомство. Трубецкие были просвещенными людьми своего времени и жили открыто. У них собирались литераторы, художники, путешественники и вообще все выдающиеся люди в области науки, искусства и литературы.

В августе 1779 года Новиков познакомился с человеком, который, сделавшись его другом и товарищем во всех его предприятиях, оказал огромное влияние как на самого Новикова, так и на остальных его друзей. Человек этот, оставивший глубокий и плодотворный след в истории русского просвещения, был немцем Иваном Григорьевичем Шварцем.

Шварц был человеком скромного происхождения, родом трансильванец. Он посвятил себя с юности ученой деятельности. В то время в Европе стали говорить о быстром движении России по пути умственного и гражданского развития. Шварц, подобно многим другим европейцам, заинтересовался этой страной, а также личностью Новикова, о котором тоже много говорили как об издателе “Вивлиофики”, откуда черпались документы для изучения России. В 1776 году князь И.С. Гагарин, путешествуя за границей, познакомился со Шварцем и предложил ему ехать в Россию в качестве воспитателя в семейство друга своего A.M. Рахманова, жившего в Могилеве. Шварц принял это предложение. В 1779 году Рахманов умер, и Шварц перебрался в Москву. За время пребывания своего в России он успел хорошо выучиться русскому языку, полюбил Россию и решил остаться в ней, посвятив себя педагогическому поприщу. Приехав в Москву, он стараниями Хераскова получил место профессора немецкого языка при университете и тогда же познакомился с Новиковым.

Шварц, как и Новиков, был масоном. Он вступил в масоны вскоре по приезде своем в Россию и даже основал ложу в Могилеве. Однако в первое время знакомства между Новиковым и Шварцем не заходило разговоров о масонстве. Отчасти это происходило потому, что каждый из них был занят постановкой своего ближайшего практического дела, а отчасти еще и потому, что Шварц принадлежал масонам “строгого наблюдения”, т. е. системе, которой Новиков не сочувствовал и о которой, естественно, не желал говорить.

В сентябре 1779 года Шварц начал читать лекции в университете. Он был необыкновенно талантливым преподавателем и имел дар не только увлекать слушателей своим предметом и заставлять их работать, но и привязывать к себе, влияя на них в нравственном отношении.

Университетская конференция, видя талантливость Шварца, поручила ему составление некоторых учебников и исследование недостатков в существовавших тогда системах преподавания. Шварц стал писать проекты, которые всеми одобрялись, но осуществить которые не было возможности. Прежде всего у нас ощущался недостаток в преподавателях вообще; еще меньше было хороших преподавателей. Требовалось их подготовить. Ввиду этого Шварц представил проект образования при университете учительской, или педагогической, семинарии. Сам он для этой цели пожертвовал университету пять тысяч рублей и много книг. Конференция, согласившись с его проектом, решила ассигновать на это дело проценты с капитала Демидова, пожертвованного на подготовку шести учителей. К этой сумме примкнули и другие пожертвования лиц, сочувствовавших делу просвещения, в том числе Новикова.

Таким образом, в ноябре 1779 года была открыта педагогическая семинария, инспектором которой назначили Шварца.

Кроме того, в это же время Шварц, сблизившийся уже с Новиковым, задумал вместе с ним основать общество, которое оказывало бы всевозможную поддержку истинному просвещению в России. Общество это, известное впоследствии под именем “Дружеского ученого общества”, имело целью издавать за свой счет полезные книги, оригинальные и переводные, давать молодым людям возможность оканчивать университетский курс в России, а также отправлять их для серьезного образования за границу, выписывать способных учителей из-за границы и по возможности воспитывать русских преподавателей. Это, тогда еще очень скромное, общество, обладавшее самыми незначительными средствами, существовало вначале больше в виде планов и намерений небольшого числа сочувствующих лиц, нежели в действительности. Тем не менее, в конце 1779 года Новиков и его друзья, твердо уверенные в успехе своего дела, вошли уже в сношения с епархиальным начальством о присылке в университет из семинарий способных учеников, которых они брались содержать за свой счет.

В то же время Новиков и Шварц старались всеми силами расширить свой кружок. Они распространяли о нем слухи в обществе, заводили полезные для них знакомства, группировали вокруг себя молодежь и добились – хотя многие считали их мечтателями, а мечты их неосуществимыми – мало-помалу сочувствия и уважения в обществе и даже покровительства нового генерал-губернатора Москвы, князя Долгорукова-Крымского, сменившего князя Волконского. А в 1781 году обоим друзьям удалось наконец организовать задуманное ими дело на прочных началах. Случилось это благодаря тому обстоятельству, что Шварцу удалось привлечь к делу известного в то время богача Петра Алексеевича Татищева, который употребил впоследствии значительную часть своего состояния на цели, указанные ему Шварцем. П.А. Татищев был сыном известного генерал-полицмейстера при императрице Елизавете – Алексея Даниловича Татищева, оставившего о себе память как о человеке решительном, суровом и бесчеловечном. Особенно он “прославился” изобретением клеймения лиц преступников.