Сороковник. Части 1-4 - Вероника Горбачева

— Не привычная, — отвечаю на вопросительный взгляд.

— Старайся. Идёшь прямо по этому тракту. Будут перекрёстки — сама решай, сворачивать или нет; там дополнительные задания бывают, но то — каждый сам за себя решает. Ежели подработать, упыря какого прищучить или местного монстра, или пещеры зачистить — можно и свернуть. Плата невелика: монет десять-пятнадцать, а то и просто колечко или копьецо ненужное… Коли деньги есть — не заморачивайся, только если размяться захочешь, новый лук опробовать. Чтобы направление не потерять — мало ли, с дороги сойдёшь, заплутаешь — вот тебе горы по левую сторону. К ним дорога не повернёт, за ними другая локация, а раз уж к нам тебя занесло — ты должна сперва тут всё, что можно, проверить. Потом сама определишься.

— Дальше, значит, степь? — уточняю.

— На день пути. С середины, от гостиницы до самого города леса пойдут, там сложнее. Тут-то всё как на ладони, монстрюков каких или степняков издалека видать, а поди, сыщи их в деревьях, прячутся, сволочуги. Да, вверх поглядывай, — гарпии могут быть.

— А драконов не водится? — не сдержавшись, язвлю. Очень уж постановочный диалог получается, и снова, как в первые дни, у меня возникает ощущение ирреальности происходящего.

— Драконов… — парень усмехается. Кивает на цепочку горных хребтов. — Видишь? Сказывал же, там другая локация, для игроков уровнем повыше. Ежели налетит на тебя кто оттуда — верный признак, что ты подросла. Ну, уровень новый заработала. Только до актового босса это редко случается, так что Горынычей не жди, рановато. Птичек с тебя хватит.

— Это ты гарпий птичками называешь?

— Птицы и есть. Головы только бабьи и верещат противно. А повадки птичьи, и сами — дуры дурами, не умнее куриц. Мужиков они особо не трогают, а вот на вашу сестру кидаются, особенно на таких вот…

Я сдвигаю брови.

— … на фигуристых, — хладнокровно добавляет он и хрупает зелёным лучком. Чего бы понимал в таком возрасте! Фигуристых!

Углядел ведь, что оружие на мне новенькое, не обтёртое, и, видно, вроде своего Борьки, не чует от меня угрозы, иначе давно бы этот свой ножичек отточенный к рукам прибрал, а не держал беспечно на столешнице. Видать, глаз на прохожих людишек намётан.

— В городе тебя тоже встретят. Уж не знаю, кто: говорят, каждый раз, новые. Это я тут на посту один, а там народу много, или начальник стражи городской, или купец подвернётся. Ну, они больше в охрану зовут, тут тебе не светит, позовут не иначе как… — хмыкает, и я грожу ему пальцем. — В общем, смотри да решай. Твой квест, твой выбор.

От этого слова «выбор» я скоро завою.

Он отхватывает ножом половину от ковриги, увязывает в салфетку вместе с парой варёных яиц и протягивает мне.

— На. Вижу, что сама не возьмёшь. И кружку себе оставь, воду где-нибудь по дороге сыщешь. Вот соли не могу отсыпать, дорогая она.

И хоть безо всяких намёков, вскользь заметил про дороговизну, я не могу принять его заботу просто так.

— Пять крыш перекрыть, — вспоминаю. Наугад вытаскиваю горсть монет. — Этого хватит?

Он только головой качает.

— Ох, баба… — а в глазах так и читается: непутёвая! — Деньгами-то не сори, ещё пригодятся. Но взять возьму.

Отсчитывает пять монет и честно говорит.

— С избытком здесь, но раз сама даёшь… Там семьи большие, найдут куда пристроить. Благодарствуй, странница. Ты кто ж будешь, если по-игровому? На Амазонку не потянешь, хоть и лук…

— Обережница я, — говорю и улыбаюсь. — И не угадывай, не вспомнишь, это новый персонаж. Мир ваш забавляется.

— Да чем бы ни тешился, лишь бы нам не мешал. — Парень аккуратно обтирает лезвие от хлебных крошек, складывает нож. Протягивает. — Держи. В дороге пригодится, своего нет, поди. На тебя глянуть — как будто в чём есть, в том в дорогу и выскочила. И рукава все в клочья подраны…

— Твоя правда, — сознаюсь. — В чём есть… Спасибо, друг. Звать-то тебя как?

— Жорка. А тебя?

— Ванесса.

— Ну, ровной тебе дороги, Ванесса-дева, — он улыбается, обнаруживая заметную щербинку, верхний клычок у него чуть сколот. — Не боись, деньгу пристрою как надо.

— Спасибо за всё, Жора, — говорю напоследок.

И направляясь в сельцо, гадаю: всех, что ли, кто попаданцев встречает, кличут Георгиями-Жорами? Это здесь традиция такая?

Встреченная на входе в село дворняга подходит ближе. Позволяю обнюхать себе руки; псина озабоченно шевелит ноздрями, проводит носом по полам куртки… почуяла Тейлора… садится на хвост и коротко гавкает. И по её сигналу близкие и отдалённые предупредительные брёхи разом умолкают. Вот вам и связь. Одно слово — Пограничье…

Единственную улочку я прохожу беспрепятственно. Избы здесь крепкие, ладно сбитые, конечно — не терема, как у русичей, но сработаны на совесть. Плетни ни низки, не высоки, в каждый двор можно спокойно заглянуть и обнаружить при хозяйстве разлёгшихся двух-трёх громадных псин. Кое-где замечаю занятых игрой малышей, в этом случае одна из собак непременно бдит рядом, вторая — у калитки, а если есть и третья — та на крыльце. Строго тут у них, думаю. Правильно, ключевые посты обозначены: вход, дом, дети; хозяева могут быть спокойны, в их отсутствии всё схвачено. Что моя любая попытка зайти будет пресечена на месте — не сомневаюсь. То-то Жорка-пастушок у них сидит на подходе, странников встречает с вводным инструктажем, потому что здесь, у селян, никакой дополнительной информации не получишь. Собственно, всё, что нужно на ближайшее время, я узнала, а дальше… толкач муку покажет, как говаривала моя мама.

Прохожу мимо последнего дома, и передо мной раскрывается ровная как стол степь. Это настолько непривычно, что я теряюсь. В наших краях рельеф неровный и даже поля не бывают абсолютно гладкие, обязательно пересекаются то оврагами, то отдельными холмами, то просто сходят под уклон. А тут — даже взгляду зацепиться не за что. Трава, трава… Только дорога, как редкая гребёнка, по обочинам утыканная тополями. Наверное, для одиноких путников, чтобы хоть какой тенёк был желающим передохнуть.

И дорога всё ещё грунтовая, хоть и хорошо прикатана. Моё счастье, что погода наладилась.

Вот иду я, бреду потихоньку, любуюсь окрестностями. Кому сказать — не поверят: впереди ждет меня полная неизвестность напополам с будущими монстрами, а я восторженно по сторонам пялюсь. Так ведь второй квест пройден, можно немного дух перевести. На полных десять дней не разлетаюсь — раз уж Мир начал чудить, то с него станется, и как бы не впихнул он мне в ближайшее будущее и третий квест, и Финал заодно. Он же у нас любитель экспериментов…

… И такой эстет, между прочим… Надо отдать ему должное: умеет он создать декорации. Что дорога в Каэр Кэррол, и вид на озеро, и горные цепочки, что эта степь, необъятная, словно море… Полно звуков, полно запахов. Гуляет ветер, тёплый и влажный, бегут по дороге, меня опережая, тени от облаков. Кое-где проглядывают из трав макушки булыг-голышей, и нет-нет, да застынет на одном из них рыжим столбиком суслик, трогательно выставив вперёд лапки. Чёрные глазёнки посверкивают, опасливо косясь, и мне становится смешно: суслики тут явно не сторожевые, просто непуганые. Должно быть, движение не слишком оживлённое.