Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Стоит отметить, что это был уже второй совместный полет Шаталова и Елисеева в космос. Первый они совершили в октябре 1969 года. Тот полет тоже завершился не лучшим образом — стыковку двух кораблей ("Союза-7" и "Союза-8") осуществить не удалось. И вот новый полет и новая неудача. Как напишет затем А. Елисеев: "Я стоял около спускаемого аппарата и размышлял, что же делать дальше. Как разорвать этот круг неудач? Сделать еще одну попытку? Нет, пожалуй, хватит. Новых впечатлений, ради которых стоило бы расходовать такую большую часть жизни, я, наверное, уже не получу. Надо с полетами кончать. Делиться этими мыслями я ни с кем не стал…"

Ни Шаталов, ни Елисеев с тех пор в космос больше не летали.

Между тем вот уже несколько дней как начался очередной — 33-й по счету — чемпионат Советского Союза по футболу. Шестнадцать команд включились в борьбу за медали союзного первенства. И начало соревнований было отмечено самым громким скандалом за всю историю советского футбола. Сразу несколько команд претендовали на то, чтобы в их рядах играл самый талантливый молодой игрок — 21-летний Виктор Колотое из казанского "Рубина". Однако переманить его к себе удалось киевским динамовцам. Эта история достойна того, чтобы рассказать о ней подробно.

За Колотовым в течение нескольких месяцев охотились "селекционеры" трех популярных клубов: ЦСКА, "Торпедо" и киевского "Динамо". На первом этапе этой "охоты" киевляне сумели так психологически тонко обработать перспективного парня, что он дал согласие играть у них. Однако затем дорогу динамовцам перебежали вербовщики из ЦСКА. Колотову нарисовали самые радужные перспективы, и он не устоял: во-первых, легкая армейская жизнь (Колотов был призывник), во-вторых — гарантированное место в сборной Союза, которой тогда руководил главный тренер ЦСКА Валентин Николаев. Однако киевляне не собирались легко отдавать в руки соперников такой "самородок". Далее послушаем рассказ человека, который в те дни "охотился" на Колотова, — Андрея Бибу:

"Вместе с Лешей Рубановым мы снова поехали в Казань, точнее — в Зеленодольск, это городок в 30 километрах от столицы Татарии, где в покосившемся бревенчатом домике жил Виктор с родителями. Спрашиваю: "Почему передумал в Киев ехать?" Отвечает: "Я хотел с Масловым поработать, с ним разговаривал, а Севидова я не знаю" (Как мы помним, тренера динамовцев Маслова уволили из команды в конце прошлого года. — Ф. Р.). Все запасы красноречия снова пришлось пустить в ход: мол, помогать тебе буду во всем, вплоть до того, что экзамены в инфизкульт сам за тебя сдать готов и т. д. и т. п. Вроде опять уговорил, вернул человека в "динамовскую веру". А дальше происходит нечто совсем комическое.

Пока мы с Витей беседуем, я случайно бросаю взгляд в окошко. Мать честная! Володя Бреднев, такой же, как я, только торпедовский, селекционер, приближается к колотовскому дому… В мои планы встреча с Бредневым явно не входила. Что делать? Не спасаться же бегством, да и поздно уже бежать. Витины родители предлагают мне спрятаться в другой комнатке, за перегородкой. А Лешу Рубанова Бреднев не знает, он вполне может остаться в горнице и будет представлен незваному гостю из Москвы как "дядя из Магадана".

Заходит Бреднев. С ходу брать быка за рога не решается, видно, смущает присутствие незнакомца. Его успокаивают: "Это Витин любимый дядя из Магадана приехал погостить". Бреднев переходит к делу: звенит ключами от двухкомнатной московской квартиры — мне за фанерной перегородкой все слышно. После этого зависает тишина, в которой слышен голос отца Колотова: "Интересно, а что бы дядя посоветовал племяннику в такой ситуации?" Теперь слышу голос "дяди", уверенно вошедшего в роль: "Я бы тебе, племяш, порекомендовал выбрать все-таки Киев. Там Днепр, красотища, климат опять же хороший. А что Москва? Бывал я в этой Москве. Сумасшедший дом — голова идет кругом". Черту под дискуссией подводит Виктор: "Я, пожалуй, к дядиному совету прислушаюсь, в Киев поеду". Бреднев уходит ни с чем…

Затем Колотое уезжает со сборной, а мы в это время перевозим в Киев, в новую квартиру, его семью — родителей, брата. Виктор об этом ничего не знает. Сборная возвращается домой, и мать с братом едут встретить его в Москву. Что выглядит вполне естественно — соскучились. На самом же деле они приехали, чтобы забрать его в Киев. Да не тут-то было. Встречать Колотова в аэропорт приезжают Маслов с Банниковым, который уже в "Торпедо" играет. Присутствие родных футболиста их не смущает, они сажают всех Колотовых в "Чайку" и везут на ночлег в торпедовское общежитие на Автозаводской улице. "Дядя из Магадана" на "рафике", как Штирлиц, следит за всеми этими перемещениями. Из общежития Маслов с Банниковым, пожелав наконец гостям спокойной ночи, выходят почти под утро. Они уезжают на "Чайке", а Леша Рубанов, наоборот, подруливает на "рафике". Заходит в общежитие — Колотов только успел душ принять. Увидев Рубанова, очень удивился: "О, дядя Леша, и вы здесь". Только теперь мать открывает сыну тайну всех этих неожиданных появлений: "Витя, мы уже в Киеве живем". Быстро собрали вещички — и в аэропорт. Маслову написали записку: мол, ЦСКА охотится, поэтому срочно уехали домой. Первым же рейсом — в Киев. В 10 утра военнослужащий внутренних войск Виктор Колотов принял присягу. И стал уже недосягаем для наших конкурентов. Но те все равно не успокоились. Из ЦСКА приезжал через день полковник Нерушенко. Все рвался с Колотовым "еще раз переговорить". Наш украинский замминистра внутренних дел, жуткий футбольный болельщик, помню, кипел от негодования: "Сейчас пойду — и этого нахала полковника лично арестую!" За то, что Советская Армия проворонила Колотова, поплатились своими должностями два райвоенкома — в Казани и в Киеве. Как всегда, нашли стрелочников…"

В конце апреля в Москву вернулся Андрей Миронов и тут же был оповещен "доброжелателями" о том, как проводила время его пассия — Татьяна Егорова. Миронова буквально захлестнула дикая волна ревности. Он бросился на поиски возлюбленной, "прошерстил" все места, где она могла скрываться, и обнаружил ее мирно беседующей с подругой в буфете родного Театра сатиры. С трудом сдерживая себя, Миронов попытался вызвать свою возлюбленную на разговор "тет-а-тет", однако Егорова беседовать с ним наедине отказалась. Сказала, что от подруги у нее секретов нет. Миронову не оставалось ничего иного, как согласиться. Однако ни к чему хорошему эта встреча не привела. Егорова не сдержалась и выложила на стол ключи от двух "мироновских квартир": от той, что на улице Волкова, и от кооперативной на Герцена, которая уже достраивалась. Подобный жест переполнил чашу терпения Миронова: он схватил Татьяну за руку и, невзирая на свидетелей, которых в буфете было предостаточно, потащил ее по коридору в свою гримерную. Легко предположить, какая экзекуция ожидала Егорову, однако ее спасло то, что в те дни в театре начался ремонт. По пути попалась вымазанная в краске стремянка, которую Миронов попытался обогнуть бочком, чтобы не испачкаться. Пока он там протискивался, пленница вырвала руку и бросилась наутек. Миронов, естественно, кинулся, за ней. Он был разъярен, а Татьяна громко кричала: "Забирай ключи! Не подходи! Все кончено!" Что было дальше, рассказывает сама Егорова:

"Он вдавил меня в стеклянную витрину буфета, она куда-то поехала вместе с нами, потом вдруг сдернул шелковую занавеску с окна, схватил меня за волосы и стал трепать. Кто-то стал нас разнимать, хватать его за руки — его крепкие запястья и кулаки мелькали перед моим носом, — вся картина напоминала деревенский фольклор. Он ударил по стулу ногой и под бешеный и горький крик: "Блядь, сука, ненавижу!" — выскочил из буфета".

А город тем временем живет своей обычной жизнью. С 23 апреля в кинотеатрах начинает демонстрироваться советско-румынский фильм "Песни моря". Несмотря на то, что картину можно было смело отнести к разряду бездарных, народ шел на нее рядами и колоннами. Причина такого успеха — в песнях, которые исполнял румынский певец-красавец Дан Спатару. Одна из этих песен — "Пой, гитара" ("От зари до зари") румынского композитора с неблагозвучной для русского уха фамилией Попа и советского поэта Роберта Рождественского тут же стала всесоюзным шлягером, распеваемым от зари до зари чуть ли не под каждым окном.

В театрах состоялось сразу несколько премьер: 20 апреля в Театре имени Моссовета — спектакль "Лилиом"; в Театре имени Ермоловой — "Вся королевская рать" Р. Пенна Уоррена с И. Соловьевым, Ю. Медведевым, Ю. Комаровым в главных ролях; 22-го в Драмтеатре имени Станиславского — "Глубокая разведка"; 23-го там же — "Мост" по пьесе А. Чхаидзе; 25-го во МХАТе — "Дульсинея Тобосская" с участием Олега Ефремова, Татьяны Дорониной, Анастасии Зуевой, Михаила Яншина, Анастасии Георгиевской, Вячеслава Невинного; 26-го в Музтеатре имени Станиславского — "Эсмеральда"; 29-го премьера первой программы в цирке на проспекте Вернадского с участием клоунов Юрия Никулина и Михаила Шуйдина, канатоходцев под руководством В. Волжанского, жонглера А. Кисса, конных джигитов Т. Нугзарова и др.