Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

И себя этим погубила. Как поэтесса. И до конца жизни буду считаться убийцей Рубцова…

Хочу сказать, что до сих пор я считала себя честным и добрым человеком по отношению к обществу, начиная с самого детства. Никогда не было у меня звериных выходок. Я счастлива тем, что не разорила ни одного гнездышка, подбирала больных кошек и собак и лечила.

Я ни с кем никогда не дралась, и никто меня не бил. В нашей семье ничего такого не было, отец подтвердит. Муж меня никогда пальцем не трогал. Но так получилось, что мы разошлись; и дочь теперь остается без отца и матери… Муж мой был добр ко мне, а Рубцов все время как-то и духовно… все-таки… принижал меня. Ему нравились мои стихи, но он хотел видеть во мне просто женщину, которая бы стирала, варила… Он ущемлял меня как поэтессу, мешал мне сосредоточиться, серьезно работать. Но он был умный человек и на многое открыл мне глаза, с другими мужчинами мне будет уже неинтересно…"

Потом она снова уверяла, что не хотела убивать, и все сваливала на рок, судьбу, какую-то неведомую темную силу…"

Выслушав последнее слово подсудимой, судьи отправились в совещательную комнату. Находились они там недолго — всего лишь несколько минут. Затем председатель суда зачитал вердикт: убийство признать умышленным, но без отягчающих обстоятельств, приговорить подсудимую к восьми годам колонии общего режима.

И еще одно знаменательное событие датировано воскресеньем, 4 апреля: в тот день Иосиф Кобзон познакомился со своей нынешней супругой Нелли. Причем произошло это отнюдь не случайно. Инициаторами знакомства выступили супруга известного эстрадного артиста Эмиля Радова и подруга матери Нелли. Именно к последней девушка приехала погостить из Ленинграда, чем решено было воспользоваться. В то воскресенье в доме Радовых собралась привычная тусовка: артисты, художники, поэты. Среди них был и Кобзон. Нелли с подругой матери пришли чуть позже, когда вся компания находилась в гостиной возле телевизора, чтобы лицезреть премьеру фильма "Белое солнце пустыни" (начался в 19.30). Как вспоминает сама Нелли: "В комнате было темно, я вошла, и какой-то мужчина уступил мне место. В темноте я не увидела его лица. А когда фильм закончился и включили свет, я его разглядела, но совершенно не поняла, что это — Кобзон. По телевизору ведь люди всегда по-другому смотрятся. Просто заметила высокого, молодого, интересного мужчину, который мне сразу понравился. И лишь когда нас представили, я узнала, что передо мной Иосиф Кобзон. Думаю, Иосифу стало бы неинтересно продолжать со мной знакомство, если бы я была сильно увлечена только его именем…"

Практически весь остаток того вечера Кобзон и Нелли провели вместе, а когда пришла пора расставаться, певец пригласил девушку встретиться завтра, чтобы сходить в ресторан. Нелли предложение приняла. Однако артист, у которого, видимо, уже появились самые серьезные намерения, перед походом в ресторан привел девушку к себе домой, в крошечную двухкомнатную квартиру, где жил с мамой и сестрой. Мама для Кобзона являлась самым главным человеком в жизни, и он обязан был узнать ее мнение относительно будущей невесты. Смотрины прошли успешно: Нелли очень понравилась матери певца.

Тем временем в Москве подходил к концу XXIV съезд КПСС. Отгуляв выходные (3–4 апреля), делегатам предстояло промаяться в зале заседаний еще четыре дня (именно промаяться, поскольку подавляющая часть из них чуть ли не со скуки умирала во время прений: особенно тяжело приходилось тем, кто находился в первых рядах — там ни вздремнуть нельзя было, ни газетку почитать). Однако вторая половина дня для делегатов складывалась куда более интересно: можно было и по магазинам пройтись, и какой-нибудь очаг культуры посетить, благо что в распорядок дня входили подобные мероприятия. О том, как делегаты смотрели фильм "Белорусский вокзал", я уже рассказывал. Не менее насыщенной была культурная программа и в последние дни съезда. Например, в среду, 7 апреля, делегатов повели во Дворец спорта в Лужниках, где перед ними выступили прославленные мастера советского спорта: фигуристы Ирина Роднина, Алексей Уланов, Людмила Пахомова, Александр Горшков, сборная СССР по хоккею, только что вернувшаяся из Швейцарии, гимнасты Лариса Латынина, Валерий Воронин, Людмила Турищева, Любовь Бурда, штангисты Василий Алексеев, Леонид Жаботинский и др.

8 апреля в Кремлевском Дворце съездов состоялся праздничный концерт для делегатов высшего партийного форума. Большинство зрителей с трудом высидели до его конца. Им бы великого сатирика Аркадия Райкина послушать или на знаменитого клоуна Леонида Енгибарова посмотреть, но вместо этого почти три часа (!) сплошного пафоса. Судите сами. Начался концерт с оратории о коммунистах, сотворенной композитором А. Холминовым и поэтом Р. Рождественским, затем прозвучали песни: "Голос Родины, голос России" А. Пахмутовой, "Партия и народ" А. Филиппенко, литературная композиция "Слово к современнику". Затем начались выступления художественных коллективов: хора имени Пятницкого, Волжского, Воронежского, Сибирского хоров, после чего хористов сменили мастера Большого театра и Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова, Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии. И только где-то под занавес свое мастерство показали артисты-одиночники: Людмила Зыкина, пианист Святослав Рихтер.

В пятницу, 9 апреля, в театре "Современник" состоялась премьера спектакля "Свой остров" по пьесе Р. Каугвера в постановке Галины Волчек. Музыку написал Владимир Высоцкий, что придало спектаклю особое звучание — этот артист официальными властями игнорировался и всячески зажимался. Здесь прозвучали две его песни: "Что случилось в Африке" ("Жираф большой…") и "Я не люблю" ("Я не люблю фатального исхода…"). Аншлаг на премьере был полный, в зале присутствовало много известных людей, начиная от артистов и заканчивая дипломатами. Был там и Иосиф Кобзон со своей девушкой Нелли, с которой он познакомился буквально несколько дней назад. Она вспоминает:

"Иосиф пригласил меня в театр "Современник" на "Свой остров". Тут же начались проблемы. Не было у них кассеты, не было звукооператора… И Иосиф половину первого отделения бегал, искал какую-то аппаратуру. Я сидела одна, не понимая, где мой кавалер. Но потом, как выяснилось, он сделал много для того, чтобы спектакль состоялся…"

Между тем кинорежиссер Михаил Ромм начало апреля встретил в скверном расположении духа, если не сказать больше. Как мы помним, он еще два года назад начал работу над документальным фильмом "Великая трагедия", повествующем о "культурной революции" в Китае. С большим трудом в начале 71-го года ему удалось добиться, чтобы съемочную группу выпустили во Францию и ФРГ. Оттуда привезли материал, талантливо снятый операторами Г. Лавровым и О. Згуриди, была отобрана хроника. Б. Балдин сделал великолепные фотографии. Работа над фильмом вступала в заключительную стадию. И в этот момент Ромма, что называется, "подставили".

Не секрет, что у великого режиссера была масса недоброжелателей в киношной среде, которым его новая картина оказалась как нож в сердце. Они-то и подстроили ситуацию, аналогов которой отечественный кинематограф до этого не знал. На ЦСДФ сняли полнометражную картину "Ночь над Китаем". Она чуть ли не целиком состояла из кадров, присланных Ромму из-за границы. Из них режиссер собирался монтировать узловые эпизоды своего фильма: это и "исторический" заплыв Мао по Янцзы, и национальное истребление воробьев, и многое другое. Когда Ромм узнал об этом, земля буквально поплыла у него из-под ног. Было от чего впасть в отчаяние; получалось, что два года кропотливой работы пошли "коту под хвост". Ромм пишет письмо на имя председателя Комитета по кинематографии Алексея Романова. Приведу несколько отрывков из этого послания:

"Что же прикажете теперь, Алексей Владимирович, делать с нашим фильмом, в который вложено много сил и средств? Выбросить его в мусорный ящик? Или показывать зрителям подряд два фильма, построенных на одинаковых эпизодах, на одном и том же материале?.. Мне приходится сейчас думать о том, как залатать неизбежные бреши, какие новые решения, новые пути находить, чтобы резко отграничиться от картины "Ночь над Китаем". А ведь по-человечески должно бы быть наоборот… Я работаю в советской кинематографии сорок два года… Но ничего подобного я в жизни моей не переживал. И я понимаю, что удар, который удалось мне нанести, будет кое-кого радовать. Но закрыть нашу картину будет трудновато… Очевидно, я все же буду работать над завершением картины. А потом мы поговорим о путях документальной кинематографии, о товариществе и о принципах творческой деятельности…"

Ни того, ни другого великий режиссер сделать так и не успеет. Жить ему остается всего лишь несколько месяцев. Однако о смерти Ромма речь у нас еще пойдет впереди, а пока из жизни уходят коллеги Михаила Ильича по кинематографу.