Золото Карамкена - Юрий Николаевич Мильчинский

и кусок белорусского сала граммов на триста, завернутый в фольгу, но это уже на завтра.

Орлинский плотно поел, сварил крепкий кофе, насладился им, закусив горьким шоколадом. Потом, сытый и добрый, повернул стул к озеру, развалился в нём как можно удобнее и прикрыл глаза. «Кайф!» – подумал он. А вслух громко сказал:

– Ну вот, поели, теперь можно и поспать!

Орлинский действительно уснул и проспал ровно час. День сегодня выдался сложный, и, конечно, эти шестьдесят минут сна пошли ему на пользу. Теперь надо было кое-что сделать.

Юрий закинул рюкзак за плечи и двинулся в обратный путь. Нужно выбраться на поверхность и выйти на связь с генералом Миронцевым. Дорога по уже знакомому пути не заняла много времени. Подобравшись к люку, который вёл на поверхность, он нажал на рычаг открытия. Люк поднялся вверх. Сильный ветер и ливень гуляли на свежем воздухе от души. Орлинский опустился на несколько ступенек вниз, чтобы остаться сухим. Небо было одной сплошной чёрной тучей, а ветер завывал так, что Юрий опустился по лестнице ещё ниже – иначе по телефону было бы невозможно говорить. Он набрал номер Сергея Павловича Миронцева. В Москве было четыре утра, у Орлинского в Магаданской области – восемь вечера.

– Сергей Палыч! Утро доброе!

– Вечер добрый, Николаич! – поприветствовал его Миронцев немного охрипшим голосом. – Я в кабинете у себя, слегка задремал. Что у тебя там?

– У меня порядок. Поход удачный. Нашёл то, что искал. Завтра выдвигаюсь на Карамкен. Всё по плану.

– Молодец, Николаич, не сомневался в тебе. Теперь слушай. За тобой ещё один самурай следом идёт. Тех двоих уже эвакуировали. Между прочим, у обоих – дипломатические паспорта, наверняка и у третьего тоже. Принимай решения и действуй по обстановке сам. Наши люди уже работают, всё будет тихо и мирно, никаких международных конфликтов и разногласий. Дальше. Туров уже в Магадане, с ним ещё трое его людей, один из них официально сегодня приехал в Карамкен. Наши сотрудники на своих местах, работаем, чётко всех ведём. – Миронцев вздохнул. – От Влада тебе привет, он уже в бой рвётся. А я приказ подготовил о досрочном присвоении ему очередного звания майора. Заслужил парень, молодец.

– Палыч, от меня Владу большой привет передавай. Он для меня тоже не чужой человек, сам понимаешь. Завтра, как вернусь в Карамкен, выйду на связь.

– Ну тогда всё. Как говорится врагов не жалей, а себя береги. Конец связи. Удачи, Юра!

– До связи!

Орлинский хотел спрятать телефон, но на секунду задумался. Прислушался, как свирепствует непогода над головой, и всё-таки решил позвонить ей. Четыре утра. Наверное, спит…

– Юра! Юр, это ты? – буквально после первого гудка радостно ответила Полина.

– Да, Полин! Я! Привет! В четыре утра, как и положено, звоню, чтобы разбудить и порадовать! – рассмеялся Юрий.

– Привет! Привет, Юр! – по интонации Полины было слышно, как она искренне рада звонку; её нежный голос немного дрожал от волнения. – А ты знаешь, я и не спала вовсе, а так, дремала. И, между прочим, о тебе думала. Вспоминала, как мы с тобой в парке на Речном Вокзале гуляли… – Полина вздохнула. – Как ты, Юр? Как у тебя там дела? У тебя сейчас вечер, как погода?

– Погода у меня тут – не забалуешь. Стихия кураж поймала. Но я в тепле, сухо и хорошо. А на улице просто жуть! – весело ответил Орлинский. – А я вот вспомнил, как тебе в ресторанчике на Гоголевском принесли солидный кусок рыбки, а ты испуганно на него посмотрела и со мной поделилась…

Они оба рассмеялись.

Потом он рассказал, что у него всё хорошо, съёмки в штатном режиме – в общем, всё получается. Полина молча его слушала.

– Юр, я, конечно, по тебе скучаю. Очень. И, надеюсь, скоро приеду к тебе в гости, на твою Колыму, – тихо сказала она.

– И я скучаю, дорогая Полина Викторовна! – искренне признался он.

Они оба помолчали в трубку.

– Полина, ну что, пока? Давай прощаться! Я немного ещё поработаю, а ты поспи.

– Теперь точно посплю после разговора с тобой. Пока, Юр. Целую. Звони, хорошо?

– Обязательно! Ну, всё. Обнимаю крепко, закрывай глазки и спи. Пока!

Юра нажал отбой, поднял голову, глубоко вздохнул и на минуту поднялся вверх по лестнице, чтобы закрыть люк.

Дорога обратно к озеру показалась немного короче. Он оставил рюкзак возле стула на берегу, а сам провел небольшую разведку по помещениям, в которых ещё не был. Он нашёл большую, нарядную, всю в белом кафеле туалетную комнату, а также баню и душевые кабинки. Когда Орлинский открыл воду, то, на его удивление, она полилась – вначале очень ржавая, но через минуту уже чистая, холодная, под довольно мощным напором. Юрий решил, что надо будет обязательно принять холодный душ. Ещё он нашел несколько упаковок с потрескавшимся хозяйственным мылом. Судя по надписи, оно было выпущено в 1941 году и наверняка ещё не потеряло своих волшебных свойств – впрочем, это Орлинский решил проверить, когда будет принимать душ.

Он около полутора часов бродил по комнатам, кабинетам и пустым лабораториям и, уже возвращаясь обратно, прихватил с собой из огромного спального помещения абсолютно свежий и чистый шестидесятилетний полосатый матрас, поролоновую подушку-старушку, три свёрнутых несколько десятилетий назад простыни с печатями и одно не подвластное времени советское стандартное солдатское одеяло. Ещё он нашел абсолютно пустые кухню и столовую, где всё было бело, чисто и стерильно.

Орлинский решил, что ночевать будет сегодня тут, под землёй, на берегу искусственного озера, воды которого скрывают тайну производства сверхсекретного вещества. На поверхности непогода, поэтому тут, в комфортной тишине и безопасности, можно хорошо выспаться и набраться сил для перехода в Карамкен. Постель сегодня была мягкой, свежей и, можно сказать, исторической, учитывая возраст предметов, её составляющих. Температура воздуха у озера была двадцать три градуса Цельсия: датчик температуры в наручных часах Юрия был точен.

Орлинский чувствовал себя очень комфортно. Он сбегал в душевую – холодный душ со старинным хозяйственным мылом был как раз в тему – и обтёрся грубым вафельным полотенцем. Потом улёгся на свою постель прямо у самой воды. С правой стороны от себя он положил пистолет, а под левой рукой у него был фонарь. Хоть лампы горели исправно и ярко, всякое может быть. И если что, свой источник света пригодится.

Орлинский разделся до трусов, лёг на матрас, с удовольствием потянулся на чистой простыне, привычно закинул руки за голову и посмотрел на каменный свод этого удивительного места. «Фантастика! Какое красивое место… Жаль, что сюда нельзя