Золото Карамкена - Юрий Николаевич Мильчинский

– Отлично, я на КПП вас встречу!

– Спасибо! Сегодня новости смотрел, там про ваш проект сообщали. Говорят, дело двигается успешно!

– Так и есть. Стараемся изо всех сил, чтобы фильм получился отличный.

– Ну что, до встречи тогда?

– Прилетайте, Василий Васильевич! До встречи!

Не выпуская трубки из рук, Юрий тут же набрал номер Старшинина.

– Саныч, привет! Как жив-здоров? – бодро поинтересовался Орлинский. – Не отвлекаю тебя от важных государственных дел?

– Юра, привет, рад слышать! Какие уж там дела, тем более государственные – сижу вот чай с тортом пью в гордом одиночестве! – Старшинин засмеялся; он явно был рад звонку друга. – Приеду на Колыму – посидим с тобой, чего покрепче выпьем.

– Обязательно посидим и выпьем. Я такое место классное знаю! Костерок разведём, рыбки половим да на углях пожарим! – в тон Сан Санычу предложил Орлинский.

– Согласен! Юра, ты-то сам как? Я слышал, у вас там вроде как два туриста японских пропали? – не очень серьёзным тоном спросил Старшинин.

– Да, есть такое дело. Пошли ночью прогуляться, пока проводник спал. Любители приключений, ёлки-палки…

– Третий, говорят, пошёл их искать, но он нашёлся вроде? – поинтересовался Сан Саныч.

– Да, нашёлся, живой и невредимый. Утром мне товарищ один сказал, что Кичиро – так его, по-моему, зовут – в Магадане в больнице, с переохлаждением, что ли.

– Николаич, а ты сам как думаешь – найдут этих горе-туристов живыми? – серьёзно спросил Старшинин.

– Думаю, их просто найдут, – спокойным голосом ответил журналист.

– Понял тебя. Может, они спустились в какой-нибудь распадок, а там медведь – тут разом вся походная романтика и закончилась, – высказал предположение Старшинин.

– Думаю, так и есть. Зверя сейчас много развелось. А мишки даже к Магадану не стесняются подходить.

– Ты, Николаич, там себя береги. Ты понимаешь, о чём я? Это моя к тебе дружеская просьба…

– Саныч, я тут как на турецком курорте, в полной безопасности. Приедешь – сам всё увидишь! – засмеялся Юрий. – А просьбу твою дружескую я принял и обещаю придерживаться твоего пожелания.

– Вот это правильно! Молодец! – Тебя когда ждать, Саныч?

– Буду через пару дней, это уже точно.

– Вот и отлично. Каким рейсом летишь?

– От нашего ведомства летит спецрейс, им и прибуду. Встречать не надо, доберусь сам. Ты мне там уголок выделишь? Можно даже палатку на берегу реки поставить, я с радостью и в ней поживу! – засмеялся Старшинин.

– Я тебя понял. В быту ты парень, как и я, непривередливый – главное, чтобы тепло было и мухи не кусали, – и друзья рассмеялись.

– Ну всё, Саныч, рад был слышать, жду тебя на Колыме. Жму лапу. Пока!

– Пока, Юра! Обнимаю и до встречи!

На часах была полночь, и всё небо было в звёздах. Шум Хасынки напомнил журналисту, что неплохо было бы окунуться перед сном. Орлинский осмотрелся по сторонам, быстро скинул одежду и голышом залез в реку. Как всегда, лёг на сильном течении животом вниз, держась за камни, и с удовольствием сопротивлялся сильному напору воды, который давил ему на плечи. Через минут пять вышел на берег, счастливо фыркая и напевая веселый мотивчик, обтерся футболкой, надел штаны и босиком, с голым торсом, абсолютно довольный водной процедурой, в хорошем расположении духа пошёл спать.

На следующий день пять человек из съёмочной группы вылетели в заброшенный посёлок Кадыкчан, где нужно было снять несколько планов для фильма. Друзья Орлинского Саня Лебедков и Игорь Черемнов всё ещё путешествовали по колымским просторам, а Пешков и Рыбник вышли утром на связь и сообщили, что они уже добрались до Эвенска и собираются там немного побродить по заповедным местам. Юра был рад, что его друзьям, приехавшим первый раз на Колыму, тут понравилось. После обеда Орлинский закрылся в своем домике, поработал с архивными документами, кое-что для себя выписал. Потом он достал из чемодана подаренные ему Максимовым старинные наручные часы, завёл их, приложил к уху и с удовольствием в который раз послушал, как душевно и исправно тикает механизм, которому больше ста лет. После этого Юра открыл заднюю крышку, посмотрел на заветные цифры и опять вспомнил тот самый сон и фразу: «Точно – только на часах». Теперь он был абсолютно уверен, что это код от того самого заветного места, где хранится то, из-за чего гибнут люди – и это не только золото. Это, скорее всего, что-то более важное, чем золотые слитки с профилем Сталина.

Его недавний поход в секретное место, где велась масштабная работа над проектом «Жимолость», и то, что Орлинский там увидел, окончательно убедило его в том, что тут всё не так просто. Сто тонн золота в слитках – это, конечно, очень и очень веская причина устраивать грандиозные спецоперации ради того, чтобы его найти. Но чутьё подсказывало Юрию, что самое главное во всем этом – проект «Жимолость». По той информации, что он получил, «Жимолость» – это некий уникальный продукт с особыми специфическими свойствами, которые не встречаются больше ни у одной известного на Земле вещества. Выработка его производилась именно там, где сейчас находится подземное озеро, которое под своими водами скрывает секретное техническое оборудование, необходимое для получения этой самой «Жимолости».

Живых свидетелей, которые могли бы рассказать об этом, уже не осталось. Информации по этому делу даже у крутых спецконтор нет. Тот человек, который дал Орлинскому скудную информацию, не сказал, откуда она к нему попала. Теперь у Юрия в металлическом цилиндре лежал ключ в форме шестипалой ладони, был код от замка, написанный на задней крышке ручных часов, и были точные координаты места, где всё это пригодится. А какая информация была у его врагов, желающих добраться до хранилища первыми? Она у них, конечно, была, но в основном только та, которую им подбросил Орлинский с помощью Влада Спешилова. Она не была ложной – она просто была недостаточно точной и подробной. Поэтому и наблюдали за Юрием с таким пристрастием. И с таким же огромным желанием несколько человек прибыли в Карамкен, чтобы не упускать из виду журналиста и следить за всеми его действиями и передвижениями.

Японец-шпион Кичиро, который потерял своих товарищей-цэрэушников, следил за Орлинским до самого входа в подземелье и ждал его, когда тот вышел. Он стойко перенёс тот ночной лютый ураган с ветром и холодным ливнем и, конечно, целый день шёл за журналистом, пока Юрий не улетел на вертолёте, который за ним прислали. Орлинский японца не видел, но чувствовал, что тот за ним идёт. И теперь Кичиро знает, что у бывшего разведчика есть вся нужная информация и