Золото Карамкена - Юрий Николаевич Мильчинский

так, в наклоне, немного встав на носки, ладонями с максимальной силой надавил на середину двери. Тут же дверь на несколько сантиметров подалась вперёд. Раздался шипящий звук, как будто выходил воздух из пробитого колеса, потом щелчок – и дверь сама пошла в обратную сторону, пока полностью не открылась.

Орлинский довольно хмыкнул и включил фонарь на полную мощность. Он увидел просторный тоннель, стены и потолок которого были обшиты металлическими листами. Под потолком на расстоянии трёх метров друг от друга висели лампы в плафонах-колоколах из толстого стекла. Коридор был прямой и длинный – даже мощный фонарь не мог добить до его конца.

Орлинский поправил рюкзак на спине и пошёл вперёд. По своим ощущениям, он прошел метров триста, прежде чем оказался в искусственном просторном гроте, своим масштабом напоминающими футбольную арену. «Эй!» – крикнул Орлинский, и звонкое эхо подтвердило, что место, где он находился, было действительно огромных размеров.

Справа на стене Орлинский увидел обычный рубильник. Над ним висела табличка с буквой «А».

«Так, ну с этим понятно, – сам себе сказал Юрий. – Это, значит, аккумулятор» – и поднял рубильник вверх. И действительно, через секунд двадцать сотни ярких ламп замигали и в конце концов раздвинули своим светом рамки плотной тьмы.

Перед Орлинским открылась удивительная картина. Первое, что бросилось в глаза – водоём большого диаметра абсолютно круглой формы. Свет ламп отражался от его неподвижной поверхности. «Огромный полый каменный мешок-стадион с искусственным озером внутри колымской сопки, где абсолютная тишина и покой, с чистым воздухом… Хорошее место для йогов разных, сиди себе и медитируй», – подумал Юрий.

По секретным документам, с которыми он ознакомился, раньше в этом месте кипела жизнь и шла работа. Тут перерабатывали особую породу и добывали особый вид металла, которого нет в таблице Менделеева. И когда в сороковых годах, по неизвестным пока причинам, здесь закончили работу, оборудование было частично демонтировано, затоплено и сейчас находилось в котловане глубиной сто метров. Как раз в том месте, где сверкало своей зеркальной поверхностью подземное озеро.

Орлинский несколько минут просто осматривался – ему нужно было найти ориентир, указанный на карте – но и одновременно любовался этой таинственной красотой загадочного места, помеченного в архивных документах как совершенно секретный объект под названием «Жимолость». Тут работали триста человек – инженеры, представители разных областей науки и специалисты всех мастей. И, что интересно, по сей день об их дальнейшей судьбе после закрытия проекта «Жимолость» абсолютно ничего не известно.

Орлинский спустился по гладкой дорожке к озеру, ещё раз отметив про себя, что водоём огромный, а влажности никакой, воздух сухой и чистый. Ему нужно было найти вход в помещение, помеченное на карте буквой «Б». Эту дверь он нашёл довольно быстро, пройдя метров пятьдесят вдоль стены. Дверь была овальной формы, окрашенная тёмно-зелёной краской. Открылась она легко и просто, без усилий. Внутри было темно. Юрий включил фонарь, нашел очередной рубильник, помеченный буквой «А», и поднял его вверх.

Журналист невольно улыбнулся, когда свет загорелся. Он стоял в коридоре, стены которого были покрыты деревянными дубовыми панелями. Потолок казался свежевыбеленным, а пол под ногами был полированный, паркетный. По всей протяжённости коридора, по обеим его сторонам, на одинаковом расстоянии друг от друга, чернели обитые плотной резиной двери. Всё это было абсолютно мирским и гражданским, как будто ты находишься в обычном «чиновничьем» здании на Старой Площади или в бывшем здании Госплана в сталинские времена, а не на секретном военном объекте в самой середине горы посреди необъятной Колымы.

Орлинский открыл первую дверь. Обычный кабинет: два стандартных стола, три стула, пустые шкафы, на стене чёрная доска, рядом на подставке мел. Ничего примечательного, если не считать, что нет ни одного окна и ни одного клочка бумаги. Юрий пошёл дальше. Он обнаружил и химическую лабораторию, и даже зал для совещаний с мягкими креслами, обтянутыми красным бархатом, причём всё было в идеальном состоянии. И вот он наконец нашел то, что искал – дверь с буквой «Н».

Юрий повернул ручку. Это была небольшая комната общей площадью не больше двенадцати метров, абсолютно пустая. Былые потолки и стены, дубовый паркет. Орлинский снял рюкзак, прошел в правый угол комнаты, опустился на колени, достал нож из ножен. Тяжелой рукоятью он начал простукивать пол и после четвертого удара, довольный, вслух произнёс:

– Ага, тут. Всё правильно.

Кончиком лезвия ножа Орлинский подцепил паркетную дощечку, потом другую, затем руками быстро разобрал нужный периметр. Затем он включил фонарь, направил луч в отверстие в полу, наклонился, посмотрел, просунул руку и достал небольшой стальной цилиндр. Датчик радиационной опасности, который был закреплён на ботинке Орлинского, молчал – фон был в норме. Юрий встал, взял цилиндр обеими руками, крепко сжал и повернул его половинки в разные стороны. Резьба легко поддалась. Из одной половинки журналист достал и положил себе на ладонь ключ.

Тот самый ключ, за которым он приходил сюда.

Про это не знали ни Мраков, ни Старшинин, ни Влад Спешилов, ни генерал Миронцев. Знал только он – ну и, конечно, ещё один человек, который помогал ему в этом деле. Орлинский никому не говорил о той дополнительной информации, что поступала ему от этого человека. Так было нужно и это было правильным решением для обеспечения полной секретности и успеха всей операции «Металл». Хотя, конечно, опытные чекисты Миронцев и Старшинин понимали, что Орлинский наверняка знает немного больше их самих по этому делу и у него есть личные обязательства, которые он не может нарушить.

Юрий рассмотрел ключ. Он был довольно забавный – в форме шестипалой человеческой ладони с растопыренными пальцами. На ладони и её тыльной стороне располагалось множество острых цилиндрических столбиков разной длины и толщины, а также несколько отверстий разного диаметра. От основания ладони отходила удобная ручка прямоугольной формы с кольцом на конце. Ключ весил граммов триста, металл был желтого цвета – наверняка сплав, в котором бóльшую часть составляет золото.

Орлинский был доволен. Он подкинул ключ на ладони и спрятал его обратно в цилиндр. Настроение было отличным, и теперь можно было маленько расслабиться, но для начала следовало хорошо перекусить.

Юрий вышел обратно к озеру, предварительно захватив стул в одном из кабинетов, и удобно расположился у самой кромки воды. Он зажёг горелку, приготовил очередную большую, из двух банок, порцию говяжьей тушёнки с гречкой, достал головку пахучего крымского чеснока – предварительно подумав и весело хмыкнув, что целоваться ему сегодня не придётся, поэтому можно и пару зубчиков чеснока съесть. В НЗ у него ещё был