Что-то кроме магии - Akana again

За годы работы школьным медиком Поппи повидала всякое, приходилось сталкиваться и с последствиями «Обливиэйта». И всегда этим заклинанием маскировали самые гнусные дела.

— Сегодня сделаю свечи с лекарством, они должны помочь. К вечеру передам тебе с домовиком. Сиби... конечно, это не мое дело, но лучше бы тебе с ним не встречаться какое-то время. А если он станет преследовать тебя, пригрози рассказать обо всем Дамблдору.

Трелони медленно повозила головой по подушке.

— Я не верю, что это он... Он никогда не был грубым. Он не мог со мной так поступить!

— Людям свойственно меняться, — печально заметила Помфри. — И далеко не всегда в лучшую сторону.

Сивилла попыталась что-то ответить, но слезы душили ее. Целительница вздохнула и отправилась за успокоительным.

Давно махнувшая рукой на личную жизнь хозяйка Больничного крыла воспринимала Хогвартс как родной дом, а его обитатели заменили ей семью. К детям она относилась по-доброму, но не привязывалась, их было слишком много. Другое дело учителя: душевная подруга Помона, милейший Филиус, суховатая, но вполне дружелюбная Минерва, приятельницы Аврора и Септима... Отдельное место в сердце Поппи занимала молодежь — Трелони, Квиррелл и Снейп. Первых двух они с Помоной уже давно мысленно поженили и все никак не могли дождаться, когда мечты воплотятся в реальность. Последнего тоже пытались пристроить под женское крылышко, но без успеха. Как бы то ни было, дела этой троицы очень живо интересовали Помфри. Именно поэтому ее так расстроило то, что случилось с Сивиллой. Не зря опытному глазу колдомедика при первом же взгляде на Квиринуса показалось, что с ним что-то не так. Вот и доказательство! Но прежде, чем вызвать его на серьезную беседу, Помфри решила поделиться своими сомнениями с его ближайшим другом. Уж он-то должен заметить перемены, если они в самом деле есть.

К новому учебному году аптека целительницы нуждалась в пополнении запасов Бодроперцового, Костероста и других зелий, которые расходовались быстрее всего.

Предлог для визита был найден, но, к немалому огорчению Помфри, поговорить со слизеринским деканом не удалось: из-за его двери доносились голоса, там о чем-то ожесточенно спорили. Женщина прислушалась и многозначительно поджала губы: одним из спорщиков был Квиррелл.

В вестибюле замка нынешним вечером было оживленно: через два часа ожидалось прибытие Хогвартс-экспресса, затем традиционная церемония распределения и торжественный ужин. Филч во главе армии эльфов завершал последние приготовления и по привычке ворчал на преподавателей, которые, вместо того чтобы сидеть у себя или в учительской, ходили туда-сюда и мешали работать.

Поппи шла к выходу, погруженная в свои мысли, но ее отвлек случайно пойманный обрывок разговора:

— ...Не знаю, как он собирается преподавать, если начинает заикаться при малейшем волнении! Дети жестоки, его задразнят и не станут слушать.

Ну разумеется, кумушки Септима и Аврора. Возвращение в школу холостого мужчины не могло оставить их равнодушными.

— К счастью, он все такой же душка, — ворковала Вектор. — И даже шутит над своей болезнью.

Помфри подошла к учительницам.

— Извините, что вмешиваюсь, дамы. Септима, вы сказали, что он шутит над болезнью? Чем же он болен?

— Ну как же: нервное истощение на почве напряженной умственной деятельности, — охотно пояснила Аврора. — Ему целители прописали успокоительное, а оно сильно отдает чесноком, вот Квиринус и придумал, что опасается вампиров, которые якобы за ним гоняются! Он всегда был таким выдумщиком...

Помфри хотелось возразить, что за четыре десятка лет занятия медициной ей ни разу не встречалось успокоительное, пахнущее чесноком, но в последний момент она решила промолчать. Глупо трубить о своих подозрениях на весь Хогвартс. Если Дамблдор принял на работу человека, несмотря на все его странности, значит, это ему зачем-то нужно. С директором Поппи предпочитала общаться пореже и исключительно на хозяйственные темы — он в ее школьную семью не входил.

* * *

Несмотря на двойную порцию зелий, головная боль утихла лишь под утро. Осталось чувство опустошенности и потери, а против него еще не придумано снадобий. Северус знал это совершенно точно.

Обнадеживало то, что Метка никак не отозвалась на присутствие Повелителя. Видимо, он пока слишком слаб, чтобы вновь возникла нарушенная когда-то магическая связь. Если так, то ни Малфой, ни остальные еще ничего не знают. И, значит, есть шанс — пусть неопределенный еще, но принадлежащий только ему, Северусу. Шанс отомстить врагу. Убить Волдеморта!

Сегодня приезжает Гарри Поттер. Как там говорил Люциус? «Пусть растет, кабанчик наш»? Дичь подросла, охотник прибыл, да только тут чужие угодья! Директор открывает охоту на охотника — отлично, декана вполне устраивает должность первого егеря. Главное, вовремя отгонять мальчишку, чтоб не совался, куда не следует. Интересно, как его все-таки распределят? Едва ли на Слизерин, но кто знает, что творится в войлочных внутренностях Шляпы, с нее станется и такое решение...

Северус обнаружил, что старательно избегает мыслей о Квиринусе. Так, бывает, знакомые неизлечимо больного тщательно уклоняются от любых тем, связанных с его болезнью. Мол, к чему обсуждать неизбежное... Разумная капитуляция, под которой, если копнуть поглубже, спрятано гаденькое «умри ты нынче, а я завтра».

С ним надо поговорить. Немедленно, пока еще есть время до приезда студентов! Снейп шагнул к камину и опоздал: из него уже выходил Квиррелл.

Сейчас он выглядел почти таким, как раньше. Стерся неживой лоск, он улыбался знакомо, как всегда, чуть виновато... Северус отступил назад, рука дернулась к спрятанной в рукаве палочке. Гость заметил его движение.

— Вчера глупо получилось, признаю, — интонации тоже были прежними, — я хочу просто поговорить.

— О чем?

Квиринус прошел мимо него к дивану, не спеша сел.

— Например, о том, как у тебя дела. Не все же тебе меня расспрашивать.

Снейп вернулся за свой стол.

— У меня все хорошо.

— Ты достиг того, чего хотел, и не желаешь большего? Десять лет деканства, потом еще десять, и еще... а дальше? Станешь дожидаться, когда Дамблдор сыграет в ящик, чтобы сцепиться со старухой Минни за его место? Тебе не кажется, что ты уперся в потолок?

Какая уверенная и едкая насмешка. Говорит, не сбиваясь, как по писаному. А руки подрагивают... Пальцы мечутся, скребут обивку подлокотников, будто стараются