Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

волков явилось целое воинство. Весь проулок, который вел от пристани, превратился в длинную быстроногую процессию бурых силуэтов. Но пришел ли с ними король волков, в темноте было не различить. Паперть кишела волками – они насыщались, дрались, лаяли, грызли кости и рычали друг на друга, набивая желудки.

Буасселье собственноручно закрыл ворота – те самые роковые ворота, единственный путь к спасению. А затем всех горожан призвали смотреть со стен, с высоких крыш и из окон и ждать, какое откровение принесет им грядущий день.

12

Видели ли вы когда-нибудь, как встает солнце за Нотр-Дамом, из-за восточного участка реки? Тогда вы видели самое настоящее чудо. Эта картина неизменно вызывает сердечный трепет.

И все же не было ни до, ни после картины столь дикой, столь безумной и вызывающей столь сильный трепет, как та, которая предстала перед глазами горожан в то утро, когда город велел всем идти и смотреть. Мужчины и женщины, аристократы и крестьяне столпились на крышах, на подходящих стенах и у верхних окон, – встревоженные, взволнованные, победоносные, ликующие. А на просторной паперти внизу были десятки, сотни страшных бурых волков – пойманные, плененные, в ловушке, и всех этих разбойников ждала казнь.

Одни метались и прыгали на безжалостные стены в надежде сбежать. Другие прятались, жались по углам или под арками величественного фасада собора. Третьи дрались друг с другом. Кто-то просто лежал с угрюмым видом, вопреки всему. А у самых ворот мимо всех своих подданных преспокойно расхаживал Курто, страшный король волков, – расхаживал, принюхивался и присматривался к воротам.

Когда над этой душераздирающей сценой взошло солнце, громкий ропот пронесся по рядам смотревших на паперть людей. Ропот перешел в крики, и бешеные «vivas!» разорвали утреннюю мглу. А затем на крыше ризницы у собора появился хор в белых рясах и запел «Te Deum»[57], предвещая победу.

Потом Буасселье отдал приказ, и лучники, расставленные на всех позициях, выпустили свои крылатые стрелы. Волки гибли один за другим, но редко погибали от одной стрелы. Раненых было больше, чем мертвых, и многие волки зубами выдирали стрелы и снова кидались в бой, хотя дело их было безнадежно. Даже жалкий трусливый король Карл и тот преисполнился охотничьего пыла и дергал тетиву, пока не израсходовал все свои стрелы.

И все же волки продолжали метаться по паперти. Не прошло и часа, как их погибло несколько десятков. Еще больше были ранены, но все равно перед собором бурлило целое море бурых спин, на которых не было ни царапины.

А Курто? Где же он был?

Посреди площади стоял фонтан, его широкая чаша покоилась на четырех высоких каменных колоннах. Здесь, у всех на виду, и устроился король волков – он преспокойно лежал на земле под чашей, надежно защищенный и от стрел, и от любых других метательных снарядов. Курто пристально наблюдал за бойней, и ничто не ускользало от его взгляда, однако он не шевелился, а крики и вой, по-видимому, совершенно его не беспокоили.

За ним под защитой колонн прятались и другие волки, а если присмотреться, было видно, что волки засели и в трех арках Нотр-Дама, где им не грозили стрелы.

Был уже почти полдень, когда пал последний из волков, еще стоявших на ногах. Земля была вся бурая от волчьих тел, их были сотни. Казалось, бойня позади, однако великий король волков так и остался невредимым, а с ним и горстка приспешников, и те, кто спрятался на ступенях собора, – общим числом, пожалуй, около полусотни.

Тогда Буасселье поднялся, созвал свою стражу и сказал вот что:

– Господь даровал нам великую победу. Он привел наших врагов прямо нам в руки. Здесь мы поймали их в западню и убили сотни. Но самый великий, самый свирепый волк еще цел, он засел там, где стрела его не достанет. Он вызвал меня на бой, когда только пришел сюда, – вызвал на бой меня, капитана городской стражи. Я принял вызов и теперь как воин, встретивший достойного противника, должен пойти и сразиться с ним не на жизнь, а на смерть. Однако же, поскольку осталось еще два десятка волков, с которыми нужно биться, я возьму с собой два десятка бойцов. По крайней мере, наш король увидит добрую схватку.

В помощь ему вызвалось несколько сотен добровольцев. Но Буасселье был благородным охотником, и ему хотелось честного поединка. Он выбрал двадцать самых стойких, прекрасно владевших и клинком, и копьем. Они спустились на арену по лестницам и выстроились в шеренгу под королевским окном, отсалютовали своему монарху, а затем развернулись и двинулись маршем на угрюмо затаившегося врага.

Вдруг произошло нечто удивительное. Главный охотник, повинуясь приказу короля, открыл боковую дверь и, трубя в рожок, вышел на арену, а перед ним с лаем выбежала свора огромных волкодавов. Числом их было столько же, сколько волков, и они, воодушевленные всеобщим волнением и сочувствием, рвались в бой.

– Назад! – крикнул Буасселье своим людям. – Пусть королевский двор увидит сегодня добрую схватку, пусть получит возможность сравнить собаку и волка.

И тут разыгралась сцена, которая могла бы потрясти весь мир. Король волков поднялся, коротко и мощно взвыл, подавая сигнал к общему сбору – боевой клич своего племени, и волки бросились на собак. Битва продолжалась полчаса, и все собаки пали. Великий Курто самолично убил в этом бою не меньше десяти волкодавов. А из волков не погиб ни один и лишь несколько были ранены.

– Хорошо! – сказал Буасселье. – Теперь наша очередь.

И доблестные стражники ринулись вперед. Волки гибли один за другим, ведь копья были длинны и остры. Но многие люди были ранены, а пятеро погибли – им перегрызли горло.

Приветственные крики с переполненных крыш и взмахи королевского стяга вдохновляли бойцов, и они сражались все жарче. Древки у них были длинные, стражники доставали даже под фонтаном, и пронзали волков, и убили почти всех. Но некоторые, с Курто во главе, прорвались и бросились в другое укрытие – к дверям собора. Там, под каменными арками, они развернулись – Курто и пятеро волков в кольце людей. Последовала кровавая схватка, людям отрывали руки и перегрызали шеи, но и волки гибли один за другим, и вот остался только один – огромный страшный король.

Тогда Буасселье, человек доблестный, любитель честного боя, воскликнул:

– Назад! Раз остался только он и раз он вызвал меня на поединок, мы сразимся один на один.

И он бросился на волка с копьем, как рыцарь на рыцаря.

Огромный волк встал