Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

на целой горе трупов тех, кого он сумел убить. Да, он был мертв – но погиб триумфатором. Он был мертв.

Курто, король французских волков

Это история о Курто Великом, короле волков, который правил всей Центральной Францией, словно свирепый деспот-самодур, о волке, перед которым бежала в страхе тысяча человек, о волке, который три тяжких снежных года осаждал Париж, заставив жителей попрятаться по домам, о волке, который вынудил короля Карла трусливо запереться за каменными стенами своего замка, о волке, который каждый день сжирал по человеку, как пес обгладывает ежедневно полагающуюся ему кость.

1

В те дни Господь насылал на Францию суровые кары. Английские войска опустошали всю Нормандию, охваченные бессмысленной яростью разрушения; Бургундия, Бретань, Люксембург и Прованс стенали под гнетом собственных тиранов, враждовавших с французским престолом; безвластие, голод и болезни свирепствовали по всей стране; беспомощных крестьян истребляли, словно кроликов, а богатые пахотные земли лежали в запустении.

И вот в такое время разбойничьи шайки оголодавших волков, которых больше не сдерживали охотники со своим героизмом, силой и рыцарской доблестью, вышли из леса и принялись опустошать заброшенные поля, устраивать набеги на города и деревни – совсем как разбойники-люди с волчьими повадками. По всему нижнему течению Луары не осталось ни одной овцы – их перебили и сожрали. Оставшийся скот крестьяне обороняли, как могли, подручным оружием. Ночью стада прятали в хлевах или в загонах за высоким частоколом.

Но все равно стада таяли, а стаи голодных волков только росли и смелели. Вокруг каждой деревни вилась своя шайка волков, которая весь день шныряла вокруг, дожидаясь, когда кто-нибудь, человек или корова, отобьется от своих, а по ночам хищники беззастенчиво прочесывали улицы.

Париж, королевская резиденция на Сене, в те дни находился словно на острове, со всех сторон омываемый Сеной и окруженный каменными стенами. Париж был самым крупным рыночным городом во всей Франции, и маленькие стада скота сгоняли сюда каждый день. Охраняли их вооруженные люди, но голодные волки в те дни не особенно боялись людей. Топот и мычание стада коров были для них не более чем приглашением на пир.

Поскольку в Париж тогда доставляли больше скота, чем на все другие рынки, на подступах к городу собиралось особенно много волков, чтобы поживиться. Способствовали этому и другие обстоятельства. На северном берегу реки, к западу от дороги, которая подходила с севера к мосту, была каменистая лощина, непроходимый участок скал и пещер, укрытый за зарослями колючих кустарников, вьюнков и молодых деревьев. Высокого леса здесь не осталось – горожане давно вырубили его на дрова. Но густая молодая поросль в сочетании с лабиринтом пещер сделали из этой лощины настоящую волчью цитадель, куда собаки проникать не осмеливались, всадники не могли, а охотникам это было настолько не с руки, что место оказалось заброшено и получило печальную известность как Лонвриер, или Волчье убежище.

Все знали, что здесь многие волки устроили свои логова и каждый год рождались новые выводки волчат, чтобы сеять ужас на дорогах, которые вели в великий город. Немало поколений сменилось, прежде чем этот участок был расчищен, и единственной памятью о его свирепых обитателях в наши дни служит лишь название здешних мест – прежнее, просто сокращенное: Лувр.

Однако в страшные дни правления Карла Седьмого огромное волчье поселение было в самом расцвете и ежегодно выпускало в мир голодные стаи, чье право пожирать королевские стада было для них неоспоримым, как майорат.

От Сены на север до Монмартра, на много лиг к востоку и западу тянулись дикие заросли чахлых дубков и покрытые вьюнками болота. Среди них извивались три большие дороги, по которым окрестные жители приходили в город по делам, и, укрытые этими зарослями, вокруг шастали и промышляли волки.

2

Весной и в начале лета волки редко собираются в стаи: пара растит детенышей и в эти месяцы прячется в логове. Но когда в сентябре молодняк выходит изучать мир, а еще позднее становится все труднее находить пищу, – тогда и образуются стаи. В самые тяжкие времена, в непогоду, когда земля покрыта снегом, стаи разрастаются и рыщут по округе в поисках добычи, причиняя ужасные разрушения.

По закону естественного отбора во главе каждой стаи оказывается вожак, отличающийся от остальных размерами, силой и мудростью. Многих таких вожаков знали, причем знали слишком хорошо, и пастухи, и горожане, которые иногда встречались с голодными стаями, когда дела вынуждали их покинуть надежные стены и пуститься в путь через лес. То были Черный волк из Суассона, Рыжий волк, убивший сеньора д'Арлу, Серебряный Зверь, La Bete Argentee, прославившийся своим серебристо-серым окрасом, а также тем, что в одиночку победил и убил троих вооруженных людей, которые пытались отогнать его от породистого жеребенка.

Но самым страшным из всех этих волков-героев было огромное грозное чудовище, впоследствии прославившееся под своим историческим именем Курто.

Согласно монастырским хроникам, Курто родился на просторной пустоши, которая, как известно, простиралась на парижском берегу реки, на север и на запад от моста, который вел в город. Здесь, в Лонвриере, Курто, его подруга и его племя и обрели безопасное убежище.

Не приходится сомневаться, что родился Курто в 1424 году, поскольку впервые появился в расцвете сил и стати летом 1427 года. Его было легко заметить издалека благодаря огромному росту и царственной осанке – был он великаном среди волков. Говорят, ростом он мог потягаться с пони, а его свирепость и отвага в полной мере соответствовали размерам.

Тем летом его видели и узнавали много раз. Часто он промышлял один и обладал поразительным талантом замечать и обходить людей, вооруженных луком и стрелами. Этих он боялся, а пастухов с их вилами и секачами глубоко презирал. Он просто пробегал мимо таких беспомощных охранников и резал молодых бычков, сначала перегрызая им сухожилия, а затем горло. Если пастухи торопились увести уцелевший скот дальше, он отпускал их, а если они пытались биться с ним, он обращал на них свою дикую ярость и быстро пополнял свой список жертв среди людей еще одной или двумя. В тот год это случалось много раз, и вскоре пастухи поняли, что надо придерживаться простого правила: «Отдай ему одного быка, или он заберет тебя» – то есть плати разбойнику дань, чтобы он пощадил твою жизнь.

3

Примерно так все и шло