Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Охотники простояли в цепочке уже два дня и снова разошлись широким кругом. Потом был найден след гигантского волка – его узнали по размерам, – и, когда нашли место, где он остановился прилечь, охотники возликовали, поскольку там, где он положил голову, снег был весь в темно-красных пятнах.

Никто не сомневался, что рана была пустячная и совсем не тяжелая. И все же она причиняла чудовищу достаточно неудобств, чтобы помешать убежать, как было у него в обычае, подальше от места очередного убийства.

Снова применили ту же тактику окружения, что и в прошлый раз. Прочесали все окрестности – большие следы попадались снова и снова. А потом они исчезли – и ни один охотник из партии не видел их и не представлял себе, куда они могли пропасть. Находились и такие, кто утверждал, будто демон может по своей воле появляться и исчезать, не оставляя следа, словно те колдуны, которые способны, если захотят, избавляться от собственной тени. Однако опытные охотники, которые понимали в таких материях лучше всех, полагали, что чудовище, столь же хитрое, сколь и жестокое, прошло с милю по какому-нибудь незамерзшему ручью и таким образом ускользнуло от всех.

Вот что было известно наверняка: теперь волк орудовал в пятидесяти милях от этих мест, и убивал он не раз-другой в неделю, а каждый день – поистине ужасающие человеческие жертвоприношения. Чем больше распространялись страшные рассказы о нем, тем чаще обращали на него внимание прославленные охотники. Они съезжались со всех сторон – и из Прованса, и из Лангедока, из Виварака, Конта, Дофина, и с высоких Альп, где живут, как считаются, волчатники, которым нет равных во всем мире. Они хотели попытать удачи, но, когда отправлялись на охоту большими партиями, волк не попадался им, а когда пытались сразиться один на один, их кости догладывали потом волки помельче.

Мрак сгущался.

Волк убил и сожрал уже не меньше ста двадцати человек. Крестьяне, жившие у опушек леса, снялись с мест и уехали, все дома, стоявшие на отшибе, были заброшены, и запуганные поселяне устремились в города за высокими стенами, так что фермы по всему нижнему Жеводану опустели, и всем угрожал голод. Огромная долина Роны, пятьдесят на сто миль, погрузилась в пучину ужаса и обезлюдела – все ее жители бежали при первой же возможности.

10

И снова старый добрый епископ Мандский отправился в Париж на аудиенцию к королю.

До ушей короля дошло множество историй о воцарившемся ужасе, и при пересказе они ничего не теряли, поэтому теперь он был расположен выслушать.

Людовик Пятнадцатый был не чужд романтике. Печальная повесть тронула его – она напомнила древние героические сражения с драконами. Побудить короля к действию было нелегко, но, когда это удавалось, он обычно приводил в движение других людей и все вокруг.

– Несомненно, это страшное бедствие постигло вас в наказание за какой-то тяжкий грех, который совершил ваш народ, – сказал король епископу. – Возможно, это было святотатство, скорее всего, измена короне, пусть даже в мыслях, а не на деле: ведь это, в сущности, предательство, а в глазах Божиих нет греха более отвратительного. Посему мы отведем особый день на покаяние в этом грехе и во всех церквях проведем торжественную мессу и молебны за избавление от этого зверя. Пусть это будет, скажем, двадцать первое июля. Далее, мы приказываем провести по всей стране охоту, чтобы загнать этого адского пса. Далее, мы поручаем провести ее нашему дорогому маркизу де Энневалю, знаменитейшему волчатнику из числа наших придворных, – тому самому, который искоренил в Бретани черных волков и убил страшного серого волка из Суассона, когда все остальные потерпели крах. Перед его мастерством и его собаками не устояла тысяча волков. Отправляя его на охоту, мы, несомненно, можем быть уверены в успехе. Каждый seigneur, владеющий землями в пределах ста лиг, обязан участвовать в охоте со всеми своими охотниками и собаками. Каждый крестьянин в пределах двадцати миль обязан явиться со своим оружием и своими собаками. Мы отправим всю нашу регулярную армию, чтобы обеспечить порядок и надежную поддержку; а чтобы задействовать все человеческие слабости, мы удвоим награду. Говорите, пятнадцать тысяч ливров? Приказом короля мы назначаем тридцать тысяч ливров, которые будут распределены между всеми, кто поучаствует в убийстве зверя, сообразно их титулу.

Такими в общих чертах были королевские планы и обещания, и так началась самая большая охота, какую только людям приходилось вести, выслеживая одного-единственного дикого зверя.

11

Вот какие события привели к началу великой охоты на Жеводанского Зверя. В тот легендарный день, первого августа 1765 года, они сошлись – не в одном месте, а в пяти-шести назначенных местах в центральной части долины Роны, от Авиньона до Сент-Этьена, от Изера вниз до самого Гарда, по сто миль в обе стороны, поскольку таковы были размеры угодий Гару, и никто не знал, где и когда можно встретить недруга.

И вот кто был среди собравшихся охотников: доблестный рыцарь маркиз де Энневаль, истребитель тысячи волков, уже не молодой, зато мудрый и умеющий руководить, его кузен сеньор Антуан, лучший фехтовальщик Франции, считая Пюи-де-Дом, Альер, Изер, Эро и множество других прославленных охотников. Наконец, был с ними и капитан Ренар, смотритель волкодавов самого короля, с тремя сотнями отборных псов, каждый весом с обычного волка, – псов, которых в современном мире называют датскими догами. Триста закаленных быстроногих грейхаундов, известных как северные волкодавы, – и каждый гораздо быстрее самого быстрого волка.

Двести limiers, то есть чистокровных бладхаундов, которые без труда идут по следу трехдневной давности. Множество свор всевозможных пород – их привели с собой аристократы и охотники из окрестных краев, подвергшихся напасти, и, наконец, разношерстный сброд – овчарки, бульдоги, цепные псы, дворняги, сбежавшие из крестьянских домов, – благодаря которым общее число возросло еще на целых две тысячи.

Король прислал всю свою регулярную армию, которая насчитывала лишь десять тысяч человек, зато состояла из одних только опытных солдат, приученных бесстрашно следовать за командиром, исполнять приказы и не возвращаться, пока не выполнят задание.

К аристократам примкнули охотники с гор, фермеры, слуги и крестьяне – не меньше двадцати трех тысяч человек.

Кроме того, следует учесть, что при таком огромном скоплении народу было много лошадей и повозок с необходимыми припасами, а также старый добрый неунывающий епископ Мандский, который гарцевал на своем муле, молился, уговаривал и руководил.

Какая же картина предстала глазу в тот ясный тихий день на берегах блистающей Роны – в