Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

— Лакки, отсюда кажется, что Юпитер не совсем круглый. Оптический обман, да?

— Нет, не обман. Он немного сплюснут у полюсов, как Земля.

— Но у нее это почему-то не бросается в глаза!

— И не должно бросаться. Подумай сам! Период вращения Земли вокруг оси — 24 часа. Длина экватора — 25 тысяч миль. Значит, всякая точка на нем движется со скоростью более тысячи миль в час. Центробежная сила деформирует шарик. В результате чего диаметр Земли по экватору на 27 миль больше диаметра, соединяющего полюса. Разница ничтожная, около трети процента, поэтому из космоса мы видим вполне респектабельный шар.

— А-а…

— Другое дело — Юпитер, он в 11 раз больше Земли, полный оборот совершает всего за десять часов. И точка на его экваторе несется с ветерком — 28 тысяч миль в час. Поэтому и разница в диаметрах уже нешуточная — целых пятнадцать процентов.

Бигмен с сочувствием посмотрел в иллюминатор и пробормотал:

— Ну надо же…

С того момента, как началось это бесконечное падение, Солнце пряталось за кораблем. Они уже пересекли орбиту Каллисто, Юпитера-4 — наиболее удаленного из главных спутников, эта горошинка должна была вот-вот исчезнуть в тени Юпитера.

Ганимед, или Юпитер-3, оказался достаточно близко и напоминал Луну, хотя и в миниатюре; одна четверть Ганимеда была погружена во мрак.

Лакки с Бигменом довольно скоро почувствовали более чем прохладное отношение к себе со стороны экипажа. Донахью ни разу не заговорил с ними, а сталкиваясь нос к носу — устремлял взгляд в пространство. Норрич при встрече вежливо кивал, но, когда на его приветствие однажды ответил Бигмен, холодно напрягся и, легко потянув поводок Матта, поспешил прочь.

И Лакки с Бигменом решили, что наиболее удобным для них будет питаться у себя в каюте.

— Подумаешь, — ворчал Бигмен. — Кем они себя вообразили?! Даже это чучело. Пэннер, как только я появляюсь рядом, становится невообразимо занятым!

— Во-первых, пока сам Донахью столь явно демонстрирует свою аллергию — его подчиненные вряд ли станут с нами обниматься. А во-вторых, не кажется ли тебе, что до сих пор наши контакты с ними были не из приятных?

— Ты знаешь, я встретил сегодня нашего очаровательного Рэда Саммерса, он выходил из машинного отделения и чуть не налетел на меня.

— Что случилось? Ты не…

— Нет, я ничего… Я просто стоял и ждал, что он начнет первым, — как я этого ждал, Лакки! Но он нежно осклабился и прошел мимо.

Весь корабль с волнением наблюдал… Ганимед, закрыв собой крошечную часть Юпитера, лишь напомнил о грозных размерах последнего, настоящего затмения быть не могло, но все же…

Ганимед наплывал на Юпитер чуть ниже экватора, и казалось, что два небесных тела медленно сливаются. Там, куда вошел спутник, возник тусклый круг Ганимед, лишенный атмосферы, слабо отражал солнечные лучи; следить за ним помогала тень на Юпитере. Черным, все более сужающимся серпом двигалась она вместе со спутником. Когда же Юпитер, Ганимед, «Великая Адрастея» и Солнце оказались на одной линии, тень исчезла, чтобы возникнуть уже с другой стороны и, медленно увеличиваясь, соскользнула, наконец, с гиганта. Затмение длилось три часа.

Орбиту Ганимеда аграв-корабль миновал, когда тот уже был маленьким пятнышком. По этому — поводу устроили целый праздник. Обычные корабли, хоть и не часто, достигали Ганимеда и даже садились на него, однако еще никому из людей не удавалось настолько приблизиться к Юпитеру.

Корабль прошел в ста тысячах миль от Европы, Юпитера-2, самого мелкого из спутников — всего 1900 миль в поперечнике. Темные отметины оказались цепями гор. Сверкающие пятна — возможно, лед.

Падение продолжалось.

Ио напоминала Луну не только размерами, но и удаленностью от планеты, правда сходство на этом и кончалось. Если, благодаря слабому гравитационному полю Земли, Луна совершала полный оборот вокруг нее за четыре недели, то Ио, подхваченная гравитацией Юпитера, облетала его за 24 часа, со скоростью 22 тысячи миль в час. Посему сесть на нее было делом мудреным.

Тем не менее корабль сманеврировал идеально!

Включились аграв-двигатели, и тишина, к которой за минувшие недели все привыкли, была нарушена переполнившим корабль гулом гиператомных реакторов. «Великая Адрастея», изменив траекторию, устроилась на околоспутниковой орбите, менее чем в десяти тысячах миль от шара Ио, заполняющего теперь собой все небо.

Скорость корабля падала с каждым кругом; похожие на крылья летучей мыши аграв-стабилизаторы втянулись внутрь: при входе в атмосферу их могло разнести в клочья.

Послышался пронзительный свист, порождаемый трением о верхние слои атмосферы. Боковые реактивные двигатели развернули корабль хвостом к Ио, а гиператомные — смягчили посадку. После недолгой вибрации «Адрастея» неподвижно замерла на поверхности спутника.

На борту творилось что-то невообразимое! Даже Лакки с Бигменом досталось несколько тумаков от людей, которые на протяжении всего полета избегали их.

Часом позже в темноту Ио один за другим, ведомые Главой Проекта — Донахью, ступили шестнадцать облаченных в скафандры людей. Или, по Лакки, — пятнадцать. Пятнадцать человек и робот.

12. Небо и снег Ио

Все как один запрокинули головы и уставились на Юпитер. Гигант внушал почтение и заставлял людей быть крайне сдержанными. Во всяком случае болтовня смолкла — Юпитер был выше разговоров. Исполинский шар занимал как минимум восьмую часть небосвода, и если бы не ночная тень, отнявшая у него целую треть, — был бы эдак в две тысячи Лун.

Зоны и пояса, пересекающие планету, были видны удивительно отчетливо: как будто разноцветные ленты — розовые, зеленые, фиолетовые, синие разбросало по поверхности страшным ураганом. Разреженная атмосфера Ио не скрадывала ни одной детали.

Снова появилось Большое Красное Пятно, похожее на лениво кружащуюся лужу бензина.

Стояли они долго, и за все это время Юпитер не изменил своего положения — он продолжал висеть огромным полукругом над горизонтом западной части неба: Ио всегда была обращена к планете одной своей стороной, на другой Юпитер никогда не всходил и не садился.

— Неплохое местечко для телескопа, — пробормотал Бигмен на частоте Лакки.

— Скоро здесь будет и телескоп, и многое другое.

— Бедняга Норрич, — сокрушенно вздохнул Бигмен, — он ведь не видит всего этого!

— Да-да. Смотри, и Матт с ним!

— Ага. Сдуреть можно, ну и хлопот у них с этим Норричем. Взять хотя бы скафандр для пса — уже специальный заказ… Пока ты наблюдал за посадкой, я смотрел, как его одевали. Целое дело! Нужно было еще убедиться, слышит ли он в своем скафандре команды… Но, как видишь, все в порядке.