Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

— Ага. Сдуреть можно, ну и хлопот у них с этим Норричем. Взять хотя бы скафандр для пса — уже специальный заказ… Пока ты наблюдал за посадкой, я смотрел, как его одевали. Целое дело! Нужно было еще убедиться, слышит ли он в своем скафандре команды… Но, как видишь, все в порядке.

Лакки кивнул и, повинуясь внутреннему импульсу, направился к Норричу. Он довольно уверенно чувствовал себя в здешних условиях, впрямь как на Луне, и, сделав несколько широких шагов, достиг цели.

— Норрич! — Лакки переключился на частоту инженера.

— Кто это? — Слепые глаза Норрича беспомощно смотрели вокруг.

— Это я, Лакки Старр. — Стоя напротив, Лакки разглядывал возбужденное лицо Норрича. — Вы, по-моему, счастливы находиться здесь?

— Счастлив? Можно сказать и так. Скажите, а как вам Юпитер? Очень красив?

— Да. Хотите, я вам его опишу?

— Спасибо, в этом нет необходимости. Я видел его в телескоп, когда… когда видел. Это до сих пор сохранилось в памяти, поверьте. Не знаю, поймете ли вы то, что я сейчас скажу… Мы из тех немногих, которым выпало счастье первыми ступить на еще нехоженую поверхность. Осознаете ли вы, что мы как бы переходим в особую группу людей?

Его рука потянулась вниз, чтобы погладить Матта, но наткнулась на жесткий шлем. Сквозь изогнутую лицевую пластину были видны высунутый язык и беспокойные глаза пса, взволнованного, должно быть, непривычной обстановкой и тем, что голос хозяина звучит совсем непривычно.

— Бедный мой Матт! Эта низкая гравитация совершенно сбивает тебя с толку! Придется держать тебя на поводке. — Поговорив с собакой, Норрич продолжал: — Вдумайтесь! Триллионы людей в Галактике, и лишь единицам посчастливилось быть первыми! Мы почти всех их знаем! Яновски и Стерлинг — Луна, Чинг — Марс, Лабелл и Смит — Венера… Прибавим к ним впервые побывавших на астероидах и за пределами Солнечной системы. Все равно, их очень, очень мало! И мы теперь среди них. И я, я — тоже! — Он так широко раскинул руки, будто собирался обнять весь спутник. — И этим я обязан Саммерсу. Когда он предложил новый способ изготовления контактного наконечника — важнейшей детали наклонного ротора, что позволило сэкономить два миллиона долларов и один год времени — его включили в состав экипажа. Вы знаете, что он сказал на это? «Норрич, — сказал он им, — заслужил такую награду в гораздо большей степени!» Они ответили: «Да-да! Но ведь он слепой!». А Саммерс напомнил им, отчего я слепой, и сказал, что без меня никуда не полетит. И нас взяли обоих. Я знаю, что вы недолюбливаете Саммерса, но когда я думаю о нем, то сразу вспоминаю эту историю…

В шлемофонах вдруг раздался зычный голос Донахью:

— За работу, друзья! Юпитер никуда от вас не убежит. Еще налюбуетесь.

За несколько часов корабль был разгружен, оборудование установлено, тенты натянуты, приготовлены временные герметические камеры с кислородом.

Даже занятые работой, люди то и дело поглядывали на незнакомое небо, там уже красовались три спутника.

Ближе всех — Европа, небольшим полу месяцем зависшая над восточным горизонтом. Половинка Ганимеда находилась почти в зените, а Каллисто расположилась совсем рядом с Юпитером, так же, как он — без одной своей трети. Но все три спутника не давали и четверти света полной Луны и «совершенно терялись в присутствии патрона», как выразился Бигмен.

Лакки посмотрел на своего маленького друга.

— Ты думаешь, здесь нет ничего, что могло бы превзойти Юпитер?

— Исключено! — отрезал Бигмен.

— Что ж, тогда подождем…

И вот, без каких бы то ни было рассветных сумерек — что исключала разреженная атмосфера Ио — над покрытой инеем грядой низких холмов вспыхнуло, как алмаз, и, спустя несколько мгновений, увенчало горизонт — Солнце. Этот кружочек блистал гораздо ярче громады Юпитера.

Установили телескопы, и все успели увидеть, как Каллисто прячется за Юпитер; вскоре за ним последовали и два других спутника.

Ио обращалась вокруг Юпитера всего за 42 часа, и все звезды вместе с Солнцем маршем проходили по ее небесам. Если же говорить об остальных спутниках, то быстрая Ио легко догоняла их в беге вокруг Юпитера: Каллисто вернулась на небо через два дня, Ганимед был настигнут через четыре, а Европа — через семь дней. Все они летели с востока на запад, и время от времени заслонялись Юпитером.

Затмение Каллисто случилось первым, и все здорово волновались, даже Матт. Он уже несколько освоился в низкой гравитации, и Норрич все чаще давал ему свободу. При этом Матт, неуклюже барахтаясь, пытался сквозь шлем обнюхать все попадающиеся ему предметы. Но когда Каллисто коснулась, наконец, сияющего Юпитера и люди притихли — Матт тоже уселся на задние лапы и, высунув язык, стал внимательно смотреть вверх.

Но чего все ждали с нетерпением, так это Солнечного затмения… Двигалось Солнце намного стремительней любого из спутников; на всем ходу оно налетело на Европу, Европа тут же, истончившись, пропала на полминуты, затем обратила свой серп в другую сторону. Ганимед нырнул за Юпитер, в то время как Каллисто уже скрылась за горизонтом.

Маленькая жемчужина взбиралась все выше в небо, делая из Юпитера вначале огромный полумесяц, а затем тающий на глазах серп.

Залитое солнечным светом небо стало темно-пурпурным, и лишь тусклые звезды кое-где пятнами проступали на нем. На этом мрачном фоне пылал гигантский полукруг, слегка выгнутый в сторону неумолимо надвигающегося светила. Как будто Давидов булыжник, выпущенный из некоей космической пращи, летел в лоб Голиафа.

Свет Юпитера мерк все больше и вот, когда виднелась одна только желтоватая изогнутая нить, Солнце коснулось гиганта, и люди, убрав темные стекла, разразились громкими приветственными возгласами.

Полностью свет, однако, не исчез: даже заслоненное Юпитером Солнце продолжало, хоть и мрачно, светить. Сам Юпитер потух, и только его водородно-гелиевая атмосфера дымилась, преломляя солнечный свет. Легкая дымка растекалась по всей окружности, пока не сомкнулась внизу, два бледных рога образовали кольцо.

А Солнце продолжало удаляться, и кольцо, совсем потускнев, исчезло. На черном небе остались только звезды и совсем выцветший кусочек Европы.

— Потом, — сказал Лакки, — все повторится в обратной последовательности.

— И это показывают каждые 42 часа? — недоверчиво спросил Бигмен.

— Если ты не возражаешь…

На следующий день к ним подошел Пэннер.

— Как поживаете? А мы, между прочим, уже почти управились со своими делами. — Он показал на заполненную оборудованием долину. — Все это хозяйство остается на Ио.